Книга Измена. Срок годности, страница 23 – Галина Колоскова

В голове шум. Сердце колотится где-то в горле. Страшно. Очень страшно. После всего, что было год назад, снова открыться, снова поверить, снова рискнуть.

Смотрю на его руки. На подставку для эскизов на столе. На этюдник. Он помнит. Через столько лет помнит мои дурацкие слова, сказанные вполголоса под Наташкин смех.

И страх отступает.

Я встаю. Беру его за руку и тяну к окну. Мы садимся рядом на подоконник. Кладу голову на широкое плечо. Молча.

Он замирает. Потом медленно, осторожно обнимает. Рука ложится на мои волосы, гладит.

— Рита...

— Тише. — Я закрываю глаза. — Просто посиди со мной.

Мы сидим так долго. За окном шумит город, в комнате тихо. Его плечо твёрдое, надёжное. От него пахнет вкусным парфюмом: цитрусами, мхом, горелым деревом и чем-то родным.

— Я боюсь, — шепчу, не желая размыкать веки и это правда..

— Знаю.

— Я не хочу снова ошибиться.

— Не ошибёшься.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я другой. И ты теперь другая.

Поднимаю голову, смотрю на него. В его глазах — ни капли сомнения. Только уверенность и тепло.

— Я не готова, — сопротивляюсь. — Не сейчас. Всего год прошёл. Мне нужно время.

— У нас есть время. — Он улыбается. — У нас вся жизнь впереди.

— Откуда такая уверенность?

— Я ждал много лет. Подожду, ещё сколько скажешь. Целый месяц.

Улыбаюсь. Хитрец. Смотрю на него и чувствую, как внутри тает последняя льдинка. Та, что держала сердце в холоде все эти месяцы и не давала дышать полной грудью.

— Дурак, — шепчу я.

— Знаю.

— Старый дурак.

— Твой дурак. Думаешь, месяц долго?

Улыбаюсь.

— Мой, — говорю тихо. — Наверное много.

Он смеётся. Прижимает меня к себе крепче.

— Поживём — увидим, — шепчет в макушку. — Через неделю можем подать заявление или завтра?

За окном ночь. В комнате тепло. Я сижу, прижавшись к нему, и слушаю, как бьётся его сердце. Ровно, спокойно, надёжно.

Страх уходит. Остаётся тихое, тёплое чувство. Похожее на надежду.

— С днём рождения, Рита, — говорит он.

— Спасибо за всё. — добавляю: — Нужно подумать.

— Значит, завтра!

Закрываю глаза. И верю каждому его слову. Впервые за долгое время — верю мужчине.

Андрей

Суббота. Раннее утро. За окном серо, моросит дождь, а в нашей спальне ор, будто самолёт взлетает. Малыш заходится криком — у него опять режутся зубы. Аня толкает меня в бок:

— Пожалуйста, дай ему бутылочку. Я не выспалась. Ещё чуть-чуть и сама пойду сдаваться в дурдом. Хоть отосплюсь в тишине.

Я встаю. Потому что, если не встану, она начнёт умирать, вызывать скорую и придётся весь день нянчиться самому. Иду на кухню, греть бутылочку. На автомате. Как зомби. Глаза слипаются, голова гудит.

Жизнь превратилась в бесконечный день сурка. Работа — дом — работа. Кредиты, которые я выплачиваю из своей половины, съедают почти всё. Инвесторы стали осторожнее. Партнёры отворачиваются. Новые проекты зависают. Я как белка в колесе — бегу, бегу, а прибежать не могу.

— Андрей, дорогой! — орёт Аня из спальни. — Ну, где бутылочка? Он уже синий от крика!

Несу бутылочку. Сую ребёнку. Он хватает, замолкает, сосёт. Аня валится на подушку, накрывается одеялом с головой.

— Подержи его, — просит. — Я в душ. Быстро.

Смотрю на неё. Красивая. Молодая. Даже после родов фигурка ничего. Только вот... внутри пусто. Совсем пусто.

— Милый, ты слышишь? — спрашивает, уже из ванной. — Сегодня идём к моим родителям. Не забудь, пожалуйста!