Книга Шпионское грузило, страница 174 – Лен Дейтон

— Чем в американской зоне занимался Брайан Сэмсон?

— Он нес ответственность за заключенного, доставленного из Лондона, — за немецкого подданного по фамилии Винтер, — сказал Сайлес, предлагая ГД еще одну тминную булочку.

— Винтер, да, конечно, — сказал ГД, наслаждаясь ее вкусом, подобно знатоку старого вина.

— Пауль Винтер был нацистским юристом, работавшим на гестапо, но тем не менее, как кажется, пользовался большим влиянием в Вашингтоне… среди каких-то конгрессменов или что-то такое. И разгорелась чуть ли не настоящая война между Государственным департаментом, который требовал его освобождения, армией США, которая хотела держать его под замком, и Международным военным трибуналом, которому он был нужен в роли защитника. А тем временем этот тип сидел у нас под замком в Лондоне.

— Мать у него была американкой: Вероника Винтер. Другой ее сын, оказавшись в Америке, в конечном счете получил право надеть форму полковника войск США. Ну до чего беспечная публика эти американцы, а? Он даже не натурализовался.

— Но очень прагматичные, — уточнил Сайлес, несклонный к таким обобщениям.

— Вроде мне помнится, что его мать была родом из приличной семьи. Я слышал, что она умерла от пневмонии в одну из тех ужасных послевоенных зим. В приятелях у нее был «Бой» Пипер. Сэр Ален Пипер, который одно время был ГД.

— Да, «Бой» Пипер как раз и послал меня сюда, чтобы разобраться с департаментом.

— Продолжай, Сайлес. Я хотел бы услышать эту историю.

— Осталось не так много рассказывать. Его жена… то есть жена Винтера, передала мужу послание…

— Нацисту?

— Да, Пауль Винтер был юристом, работавшим на нацистов.

— В тюрьму? — уточнил ГД, который хотел обрести полную ясность.

— Он был не в тюрьме, а скорее под домашним арестом. Его освободили, чтобы он получил возможность защищать Эссера. Нацистам, обвинявшимся на Нюрнбергском процессе, было разрешено выбирать себе в защитники кого угодно, даже военнопленных, находившихся в тюрьме. В послании говорилось, что она сидит в этой проклятой горной хижине, и пусть он доберется до нее. Он не видел жену с конца войны. Как ты упоминал, его брат был полковником американской армии: он раздобыл военную машину, или джип, или что-то такое, и они оба двинулись в путь, даже не дожидаясь разрешения.

— К Берхтесгадену?

— К тому же стояла жуткая погода. Я-то прекрасно помню ту зиму. Когда этот Пауль Винтер добрался до горной хижины, его там ждала Инге Винтер, его жена. С ней был ребенок, и они нуждались в деньгах.

— У него были средства?

— Там был закопан металлический ящик. Доставил его туда и спрятал Эссер. Во время их встреч он рассказал Паулю, где он находится. Кроме того, как я предполагаю, Эссер должен был сказать Инге Винтер, что ее муж в курсе дела. Они откопали и вытащили этот ящик. Там было золото, набор изделий, которые Эссер забрал из сейфов Рейхсбанка, оставив за них расписку.

— И отцом ее ребенка был Эссер, — выпалил ГД.

— Откуда ты знаешь?

— Эта деталь истории все не давала мне покоя.

— Да. Пауль Винтер должен был догадываться, что ребенок не его. Они были давно женаты и все не могли себе позволить иметь детей. Могу себе представить, как он себя чувствовал.

— И оба брата Винтер были убиты. Но каким образом это случилось?

— Вот в этом-то и заключается вопрос, не так ли? Если хочешь услышать подлинную версию, то их застрелил пьяный американский сержант, решивший, что они «вервольфы», дезертиры, гангстеры или какие-то иные личности, которые могут ему угрожать. В этом районе страны было полно дезертиров с обеих сторон, которые образовывали настоящие шайки. Они в немалых масштабах крали армейское вооружение, устраивали засады на караваны военных машин, грабили банки и не очень переживали, если кто-то попадался на мушку.