Книга Шпионское грузило, страница 176 – Лен Дейтон

— И стала себе жить да поживать в холе и неге, — не без ехидства завершил мысль ГД.

— Порой преступление оправдывается, — сказал Сайлес. — Мы можем с этим и не соглашаться, но это истина. — Он отпил еще чай.

— Сколько там было золота? — спросил ГД, уминая очередную булочку с тмином.

— Я видел достаточно емкий металлический ящик. Он находился в земле — весь облеплен грязью. Доказательство номер один военно-полевого расследования. Примерно вот такого размера. — Разведя руки, Сайлес продемонстрировал размеры дорожного сундука.

— У тебя было представление, сколько он мог весить? — спросил ГД.

— К чему ты клонишь, сэр Генри?

— Никому не под силу унести такое количество золота: оно тянуло бы под тонну.

— Если бы она не смогла унести его, что бы она стала с ним делать? Почему бы, скажем, не закопать его, с тем чтобы позже приехать за ним?

ГД многозначительно улыбнулся.

— Что касается лично меня, то я бы тут же его выкопал, потому что слишком много людей знали о его существовании.

— Ее муж, Эссер и так далее?

— Возможно, и многие другие, — предположил ГД.

— После чего перезахоронить его в другом месте, — сказал Сайлес, улавливая ход мысли ГД. — Хм-м-м…

— В таком случае о его местонахождении знали бы всего только три человека.

— И двое из них через несколько минут уже были мертвы.

— Так что осталась только Инге Винтер, знавшая о нем.

— Ты намекаешь, что она побудила того американского сержанта пристрелить ее мужа и шурина?

— Я никогда не видел никого из них, — сказал ГД. — Я всего лишь оцениваю историю, которую ты мне только что рассказал.

Сайлес Гонт помолчал. Он пытался вспомнить вещественные доказательства, которые он осматривал, и солдат, с которыми беседовал. Сержант — молодой парень, уже успевший обзавестись драгоценностями и «мерседесом» вишневого цвета, который он забрал домой в Америку. В самом деле он был пьян в ту ночь или лишь притворялся, чтобы придать несчастному случаю большую убедительность? Здесь же, конечно, имела место пропавшая подружка сержанта, певичка из дансинга. Сайлесу так и не удалось найти ее. Были ли Инге Винтер и его подружка одним и тем же лицом? Теперь было уже слишком поздно это выяснять. Он налил себе еще чаю, выпил его и выбросил эту тайну из головы.

Скоро, прикинул Сайлес, ГД уйдет на пенсию, и тем самым прервется последнее звено, связывающее его с департаментом. Сайлес счел эту перспективу не очень отрадной.

ГД встал, смахнув с галстука крошки, и сказал:

— Я хочу, чтобы ты пообещал мне, Сайлес, что найдешь кого-то, кто присмотрит за этими деревьями. Ты должен понимать, что все дело в жучках.

— Не думаю, что смогу пережить потерю этих вязов, Генри. Им, должно быть, около двухсот лет. Мой дедушка обожал их: остался снимок, сделанный из дома, когда они были вдвое меньше ростом. В те дни тут росло четыре дерева. И были свидетели, как одно из них рухнуло с вырванными корнями в ту ночь, когда умер дедушка.

— Никогда не слышал такой ерунды. У вязов слишком глубокие корни.

— Моя мать рассказывала, что оно рухнуло, когда умер дедушка… — продолжал настаивать Сайлес, давая понять, что честь семьи превыше истины.

— Не будь таким идиотом, Сайлес. Порой приходится приносить в жертву то, что любишь. От этого никуда не деться. И ты это знаешь.