Книга Шпионское грузило, страница 178 – Лен Дейтон

К тому же он никогда не предлагал ей невозможного: мол, она должна оказаться в Лондоне, чтобы увидеться с ним. Он знал ее положение, то есть знал в той мере, в какой она сочла необходимым ему рассказать. Как-то вечером у нее дома, после изрядного количества выпитого вина, у него вырвалось:

— Я был послан. — Но он тут же сам дал толкование этой фразы как некое метафизическое откровение относительно того, что, мол, они созданы друг для друга и он послан ей судьбой. И она не стала спорить. У нее не было поводов для беспокойства, кроме воспоминаний и предположений о том, что стояло за их первой встречей. Может, это к лучшему, что их роман развивался на некотором отдалении друг от друга: оба они знали о мыслях и чувствах друг друга, и никто из них не был искренен до конца.

— Ты счастлива? — неожиданно спросил он.

Она кивнула. Это не было ложью: в конце концов, все относительно. Она была счастлива в той мере, в которой в этих обстоятельствах могла себе позволить. Гарри полулежал на палубе, подтянув под себя колени, — голова повернута, руки раскинуты, локоть на колене, пальцы касаются рукоятки румпеля — его поза напоминала фигуру Адама на потолке Сикстинской капеллы.

— Очень счастлива, — повторила она. Он кивнул, и она передвинулась, чтобы оказаться поближе к нему.

— Почему так не может быть всегда? — спросил он с той откровенностью, с которой только дети позволяют себе задавать простые и наивные вопросы. Она никогда не могла понять его, как никогда не могла до конца понять Бернарда. Она никогда не могла усвоить, каким образом мужской ум может быть в одно и то же время и взрослым, и столь же самозабвенно детским. — Ты когда-нибудь была в дельте Дуная? Там огромный естественный заповедник. Суда — настоящие плавучие гостиницы — спускаются по Дунаю прямо в Черное море. Мы могли бы там отлично провести отпуск. Ты бы хотела?

— Дай подумать.

— Я в курсе всех подробностей. Один из наших кардиологов ездил туда со своей женой: они прекрасно провели время.

Она не слушала его. Все время она не могла отделаться от воспоминаний о недавней краткой встрече с Бернардом. Они встретились на какой-то ферме в Чехословакии, и Бернард уговаривал ее вернуться к нему. Фионе следовало бы только радоваться возможности увидеть его, но это лишь повергло ее в растерянность и печаль. Заново пробудились все ее опасения о трудностях воссоединения с семьей. Изменился Бернард, изменилась она, и, вне всяких сомнений, разительно изменились дети. Как она снова сможет оказаться рядом с ним?

— Прости, Гарри, — сказала она.

— За что?

— Я не подхожу тебе. И я это знаю.

— Ты просто устала: ты слишком много работаешь.

— Да. — Ее в самом деле стали беспокоить провалы в памяти. Порой она не могла вспомнить, чем занималась вчера. Как ни странно, отдаленное прошлое представало перед ней не в столь размытой форме: она прекрасно помнила все те прекрасные дни с Бернардом, когда дети были маленькими, а они были вместе очень счастливы.

— Почему бы тебе не выйти за меня замуж? — без предисловий спросил он.

— Гарри, прошу тебя…

— Как постоянная жительница ГДР, ты можешь получить развод с минимумом формальностей.

— Откуда ты знаешь?

— Я интересовался.

— Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал. — Если он переговорил с юристом, это могло привлечь к ней нежелательное внимание.