Книга Книга Фейшеса, страница 137 – Жауме Кабре

«Сегодня монсеньор сам не свой», – ворчал патер Рубинатс.

Весь день он вертелся как белка в колесе, занимаясь одним-единственным вопросом: делом Жуноя. На столе бедного секретаря громоздилась работа, которую придется разгребать в неурочные часы. Целеустремленность епископа внушала ему уважение, но он не мог понять, как можно так зациклиться на одном вопросе, забывая все остальное, будто в епархии других дел нет. Взять, к примеру, жалобу благочестивого христианина на безнравственные деяния в тайных комнатах Клуба воротил, происходившие с молчаливого согласия правления, или донос о подпольных азартных играх. Рубинатс был ошеломлен его ответом на доклад о событиях дня. «Потом, потом! – раздраженно отмахнулся епископ. – Происшествие в Ла-Рапите сидит у меня в печенках, и, пока с ним не будет покончено, не тревожьте меня по пустякам, понятно?» И секретарь покорно перешел на другую тему. Раньше епископ Маурисий его расспрашивал, разбирал все по полочкам, составлял план действий. Однако теперь мир вертелся вокруг Ла-Рапиты, непокорного монаха и богомолок. У патера Рубинатса создавалось неприятное впечатление, что сложный механизм диоцезальной курии замедлил ход и шестеренки заржавели.

К дознанию он приступил, по обыкновению, профессионально, в соответствии с Кодексом канонического права, привел в порядок досье и составил обвинительное заключение. В ходе краткой беседы с его преосвященством незадолго до полудня ему удалось дать понять, что возможным кандидатом в адвокаты мог бы стать патер Мариан Ровира: для того чтобы соблюсти обеспечение права на защиту, отлично подходит человек честный и совестливый, знаток церковного и светского права. Монсеньор Маурисий рассеянно кивнул: казалось, ему глубоко безразлично, кто будет защищать подсудимого. Тем не менее его чрезвычайно интересовало мнение секретаря о назначении прокурором каноника Жозепа Фабре.

— Отец Фабре суров до чрезвычайности, ваше преосвященство.

— Церковь не может идти на послабления в решающие минуты, патер.

Секретарь смолчал, ибо уяснил, что о прокуроре его не спрашивают, а дают руководство к действию.

— Тут есть еще один момент, ваше преосвященство. Если монсеньор Кардуччи будет присутствовать на заседании суда…

— Мне кажется, – в тревоге схватился за голову епископ, – что избежать его присутствия нам не удастся. Он только этого и ждет.

— В таком случае назначение адвоката – его прерогатива.

— Думаю, он не станет чинить препятствий, патер. Разве что выкинет какой-нибудь фокус. Вчера перед отъездом в Барселону, – доверительно понизил голос епископ, – он намекнул, что чем скорее мы доставим обвиняемого, тем спокойнее ему будет.

— С вашего позволения, мы можем поехать за ним завтра же.

Монсеньор Маурисий поспешно избавился от секретаря, желая поразмыслить перед запланированным уже несколько недель назад «Te Deum» в базилике Святого Духа по случаю открытия великолепного органа, на который из приходского, а соответственно, и епархиального бюджета ушли астрономические суммы. Музыка не особенно волновала его преосвященство, однако инструмента, равного этому, не было даже в монастыре Святого Андеола: такими органами не могла похвастаться ни одна церковь в епархии, тут Вик и Сольсона его обошли. В приобретении этого сокровища проныра хранитель епархиального музея играл чрезвычайно активную роль, отважно выменивая такие реликвии, которые по-хорошему должны были лежать на своем месте. Впрочем, епископ сделал вид, что ничего не заметил, поскольку превосходный орган куда важнее щепетильности в соблюдении административных правил.