Книга Книга Фейшеса, страница 54 – Жауме Кабре

В тот воскресный вечер, после недели беспорядков, воцарилась долгожданная тишина. Соглашение, достигнутое несколько часов назад, обязывало фабрикантов и рабочих возобновить производство без лишнего шума. В Клубе воротил жизнь почти не изменилась, словно толстые стены здания отфильтровывали уличные невзгоды. Лишь немногие из членов Клуба на этой неделе отказались от своих привычных занятий, которым предавались круглый год. Как и в любой другой воскресный вечер, правление Клуба открыло для избранных несколько укромных комнат на втором этаже. А в небе над городом, будто желая смыть трагические следы безумной недели, медленно собиралась гроза.

Энрик Турмеда коротал время в большом зале, сидя за чашкой кофе и ведя пустую беседу со знакомым адвокатом; он устал от вечных разговоров об одном и том же. За серебряный дуро ему удалось разузнать, что сеньор Коста наверху, в зеленой комнате, и пробудет там еще долго. Когда пробило полночь, он попрощался с собеседником и поднялся на второй этаж. Зеленая комната была одной из трех или четырех, где делали ставки в тот вечер. Когда он открыл дверь, ему в нос ударил запах застоявшегося табачного дыма; он сглотнул и разглядел четверых игроков, которые за центральным столом пытались перехитрить фортуну. Газовые лампы, пробивая дым, отбрасывали серый, грязноватый свет. Одного взгляда хватило, чтобы понять: Коста выигрывает, доктор Масльоренс явно не в ударе, а двое других держатся на плаву. Доктор Масльоренс был завсегдатаем этой комнаты. Каждое воскресенье он сюда заглядывал, то уходя с набитыми карманами, то подписывая унизительные векселя. Но карты были сильнее его. Сеньор Коста тоже был здесь постоянным гостем, хотя никогда не поддавался безрассудным порывам и ставил осторожно.

— Добрый вечер, Турмеда, – бросил Коста, отрывая седую голову от веера карт, который держал перед носом.

Остальные еле слышно пробормотали приветствие, не шелохнувшись. Турмеда сдержанно ответил и сел на диван, готовясь глотать этот чужой дым. Двое незнакомцев сдались в этом раунде, а доктор Масльоренс дрожащей рукой поставил на кон крупную сумму. Коста задумался на несколько секунд. Уравнял ставку и, когда показали карты, вопреки ритуалу во все горло расхохотался:

— Ну, Турмеда, ты мне приносишь удачу!

— Вам еще долго? – рискнул тот спросить с дивана.

Голос доктора Масльоренса дрожал от беспокойства:

— Послушайте, молодой человек, не мешайте нам, а?

Но прежде чем Турмеда успел ответить, Коста в приподнятом настроении сбросил карты. В конце концов, было уже поздно, а завтра с утра дела – день ожидался не из легких.

Не прошло и получаса, как Коста и Турмеда уже беседовали в берлине последнего, которой правил угрюмый Солер, недовольный тем, что ни ему, ни лошади не дают передохнуть.

— На фабрике Ригау согласились выплатить недельную зарплату, – сказал Энрик нейтральным тоном, чтобы не выдать себя. – Что думаете?

— Ну, Турмеда, мне-то что, не знаю, как сказать. К тому же это общее соглашение; нельзя же по миру ходить, затевая свару в одиночку, понимаешь?

— Ясно.

Паузы заполнялись усердным цоканьем копыт.

— Лучше обрубить концы, Турмеда: если это успокоит умы, мы с распростертыми объятьями примем такое соглашение.

— Но рабочие не отступят, сеньор Коста.