Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 77 – Гарри Фокс

Я люблю тебя, Кассандра. Я люблю тебя давно и, наверное, всегда буду любить. И я хочу, чтобы ты знала об этом. Даже если ты не ответишь. Даже если ты не захочешь видеть меня после этого письма. Я просто хочу, чтобы ты знала.

Твой Эрик.'

Он перечитал письмо дважды. Потом третий раз. Его рука дрожала, когда он сворачивал лист. На мгновение ему показалось, что это слишком много, слишком откровенно. Что он перешёл черту. Он уже почти поднёс письмо к свече, чтобы сжечь его, как делал с предыдущими, но остановился.

— Нет, — сказал Эрик себе вслух, — Хватит! Надо сделать этот шаг.

Он аккуратно запечатал конверт, написал на нём имя мадам Вейн и отложил в сторону, чтобы отправить позже, когда найдёт надёжного гонца.

К вечеру, когда стемнело, Эрик вышел из комнаты, поднялся на второй этаж и отдал письмо одному из слуг, который показался ему надёжным.

— Передайте лично в руки мадам Вейн, — сказал он. — Только ей.

Слуга кивнул и скрылся в коридоре. Эрик вернулся в свою комнату, закрыл дверь и долго сидел в тишине, глядя на пустой стол, где ещё час назад лежало письмо. Внутри него боролись страх и облегчение — страх перед возможным отказом и облегчение от того, что он наконец решился. Он не знал, что будет завтра, но знал, что сделал шаг, которого так долго боялся.

13 февраля.

Утро было серым, как и все предыдущие дни. Снег, который шёл всю ночь, превратил улицы в белое, пустое полотно. Эрик стоял у окна, глядя на то, как город просыпается, и думал о том, что письмо теперь уже далеко от него. Он не знал, дойдёт ли оно до неё. Не знал, прочитает ли она его. Но он сделал то, что должен был сделать. Это приносило странное, почти физическое облегчение, смешанное с тревогой.

Эрик оделся и вышел из комнаты, направляясь к выходу из дома Лизерборнов. Ему хотелось пройтись, подышать морозным воздухом, не думать о том, что будет дальше. Шёл по заснеженным улицам, мимо старых домов, мимо редких прохожих. Город казался ему притихшим, как будто он тоже ждал чего-то.

На углу одной из улиц он остановился, чтобы поправить воротник, и в этот момент заметил её. Та самая девушка, которую он видел несколько дней назад. Она стояла у стены, прижавшись спиной к холодному камню, и её глаза были широко раскрыты, как у загнанного зверька. Она оглядывалась по сторонам с таким видом, будто кого-то боялась.

Эрик замер на месте. Он хотел подойти к ней, но она заметила его раньше. Её глаза расширились, и она, не раздумывая, рванула в переулок. Девушка убегала, почти не оглядываясь, словно он был опаснее любого другого человека в этом городе. Или кто-то другой.

Эрик стоял неподвижно, глядя в пустой переулок, где только что мелькнула её фигура.

Он постоял ещё несколько секунд. Следы на снегу уже начал заметать ветер, и вскоре от них не останется памяти. Эрик перевёл взгляд в ту сторону, откуда она прибежала — туда, где находился дом Лизерборнов. Там, в этих стенах, обитал Мордрик. Она держалась рядом с ним. Она, пугливая и настороженная, всё равно предпочитала быть у него за спиной. И теперь она бежала, пряталась от чего-то. От кого-то. Эрик не знал, что именно происходило между ними, но чувствовал: её страх не был случайным.

Он мог бы попытаться разобраться. Мог бы проследить за ней, узнать, что её пугает. Она могла быть в опасности, и он мог бы помочь, даже если она не просила. Но в голове уже мелькнула другая мысль: она — не его дело. Она — часть мира Мордрика, его тень, его загадка. И если Эрик полезет в это, он может создать лишние проблемы. Как для неё, так и для себя. А ещё — в голове проступило отчётливое, холодное осознание: «Помочь ей значило бы помочь Мордрику. А помочь конкуренту — значит ослабить свои собственные шансы на то, чтобы стать тем, кого ждёт мадам Вейн. Она ждёт человека, который умеет выбирать правильные битвы. И эта — не моя». Он отбросил мысли о девушке, как отбрасывают ненужную вещь. Это было не его дело. Он не мог позволить себе отвлекаться. Он должен был сохранять ясность ума и сосредоточиться на своих собственных целях, и не дать этому чувству отвлечь его от его истинного предназначения.