Книга Унесенные морем, страница 100 – Бет О'Лири

— Но я рад, что ты встала, – заявляет Зик, захлопывая книгу. – Больше никаких книжных ужастиков. У нас большие планы.

— Правда?

— О да. Весь день расписан. Потому что сегодня у нас отпуск.

— Прости, не поняла.

— Отпуск, – повторяет Зик, кивком подтверждая свои слова. – На роскошном курорте.

Приподнимаюсь на локтях, не сводя с него глаз. Его взгляд теплеет.

— Хочу, чтобы сегодняшний день получился… хорошим. Хочу, чтобы мы провели хороший день, как и положено после такого поцелуя. Он бы у нас обязательно был, если бы мы не застряли в антиутопии. Поэтому… никуда не уходи. Расслабься. Наслаждайся мыслью о том, что ты не утонешь прямо сейчас. Я вернусь через минуту с твоим флэт уайтом. – И выходит за дверь.

— Что это все значит? Как это ты вернешься через минуту с моим?.. – кричу я ему вслед, но он уже ушел.

Снова откидываюсь на подушку и натягиваю одеяло до носа, чтобы скрыть улыбку.

Он готовит кофе со сгущенкой, срок годности которой истек в 2020 году. Мое отношение к срокам годности стало намного более гибким с начала этой поездки. Пью кофе, положив ноги ему на колени. Мы сидим на нашей двухъярусной кровати и перечисляем мышцы, которые у нас сейчас болят.

— Как это называется? – спрашивает он, тыкая себя в бедро и морщась от боли.

— О да, у меня та же фигня, – откликаюсь я. – И мои икры. Они в хлам. И, как ни странно… пальцы на ногах.

Он склоняет голову набок, переводя взгляд на мои голые ступни.

— Пальцы на ногах?

— Не трогай их! – вскрикиваю я, так быстро убирая ноги с его колен, что едва не проливаю свой драгоценный, вкуснейший кофе. – О боже, Зик, я толком не мылась с четверга, ты не имеешь права трогать мои ноги.

Мои слова его явно позабавили.

— Мне на это наплевать.

— А мне – нет.

Он протягивает руку, но я отдергиваю ногу и вжимаюсь спиной в подушку, но он так быстро набрасывается на вторую, что едва не успевает ее поймать.

— Зик! Не трогай мои ноги, тебе оно не надо!

— Еще как надо. И я быстрее тебя.

— Неправда. Ты выздоравливаешь после травмы, – строго замечаю я, а он в ответ лишь довольно улыбается и снова пытается меня схватить. – И у меня сильнее мотивация! – визжу я, задирая ноги.

Зик садится в изножье кровати и, склонив голову на другой бок, вскидывает брови. До меня доходит, что я теперь лежу спиной на подушке, подняв ноги, и из одежды на мне лишь трусы и огромная клетчатая рубашка, которую я нашла в шкафу в спальне. Издаю рокочущий звук и дергаю одеяло на себя, засовывая под него ноги. Сердце несется галопом, но Зик не приближается – он садится на корточки с таким выражением лица, что я невольно вспоминаю его озорную полуулыбку, с которой он смотрел на меня, когда заигрывал со мной в «Якоре».

Потом он эффектно, как фокусник из рукава, достает из кармана листок бумаги. Я подаюсь вперед, пытаясь прочитать текст, но он отворачивает листок, чтобы я не видела, что там написано.

— Первый пункт нашего отпуска, – объявляет он. – Мы отправляемся на прогулку вдоль моря.

— Это дико странно, но ты и сам это знаешь, правда?

Зик поправляет свою нелепую шляпу, а потом мою.

— Я стремлюсь к «необычности».

— Это все равно что сказать: «Я сбрендил в открытом море». Я правильно употребила слово «сбрендил»?

Он усмехается в ответ, и меня пронзает вспышка радости оттого, что я заставила его улыбнуться. Мы стоим рядом – чуть ближе, чем обычно стояли даже на лодке, – а ведь теперь у нас полно места: здесь, на краю платформы, есть только мы и ветер. Но мне просто хочется касаться его. Даже несмотря на то, что он заставил меня надеть «шляпу для прогулок вдоль моря», также известную как одна из сплюснутых соломенных шляп, найденных нами в чьей-то спальне.