Книга Унесенные морем, страница 21 – Бет О'Лири

— Но ты… Мы же… – Он трет рукой губы, видимо, досадуя на самого себя. Он по-прежнему стоит на лестнице, сжимая шапочку в опущенной руке, как на аудиенции. – Ты старше меня.

Поразительно, насколько мне неприятно это слышать.

— И ты такая… крутая. И… не знаю даже. – Он надолго умолкает, опустив глаза и раздумывая, затем снова смотрит на меня. – Тебе было со мной спокойно? Пожалуйста, скажи мне, что ты сегодня ничего не боялась.

— На этой лодке, посреди моря? – ухожу я от ответа, поглаживая рукоятку ножа большим пальцем.

— На этой лодке со мной, – тихо говорит он. Волосы опять падают ему на лицо, один темный завиток лезет прямо в глаз. – Ты думала, я собираюсь, типа…

Ему явно не хватает духу закончить предложение, он смотрит на меня с ужасом, и его обалдевший вид вызывает у меня новый приступ раздражения.

— Готова поспорить, что вчера, когда мы вышли из «Якоря», тебя не беспокоило, что никто не знает, с кем ты ушел.

Он медленно качает головой.

— Ну да, мне это и в голову не пришло.

— А мне пришло. Я взвесила все риски. Сказала Мариссе, что мы собираемся в порт. Если я оказываюсь на улице поздно вечером, то всегда сжимаю в руке ключи, потому что ими можно серьезно ранить напавшего на тебя человека. В темноте я всегда перехожу на другую сторону улицы, если мне навстречу идет какой-нибудь парень. А когда застреваю в ограниченном пространстве с незнакомым мужчиной, у меня исподволь возникает вопрос: а в безопасности ли я?

— Я не… – Зик сглатывает. На лице у него застыла гримаса боли, словно у него идет кровь и он руками зажимает открытую рану. – Я бы никогда тебя не обидел. Да я бы никого не обидел.

Он спускается по ступенькам, протягивая ко мне руки. Я поднимаю руку – «Нет-нет, ни шагу больше», – и он тут же останавливается как вкопанный.

— Можешь забрать мои ножи, – предлагает он мягко. – Можешь забрать все ножи. Хранить их под подушкой. В обуви. Где хочешь. Можешь запретить мне пользоваться ножами. Я позову тебя, если нужно будет что-то порезать.

Я прищуриваюсь.

— Я не свихнулась. Не обращайся со мной как с сумасшедшей.

— Да я и не думал. Мы… – Он умолкает, подбирая слова. – Мы оказались в безумной ситуации. Понимаю, почему ты мне не доверяешь, особенно после того, как нашла… – Он кивает на нож.

Это признание заставляет мои плечи слегка расслабиться. Какое-то время я за ним наблюдаю, скользя взглядом по мягким кудрям, симпатичному, юному лицу.

— Тебе тоже приходило в голову, что я тебя похитила или что-то в этом роде?

Он изгибает уголок губ в улыбке:

— Нет. Прости. Когда ты размахивала передо мной ножом, я действительно начал подумывать, что ты не та, кем кажешься, но нет… – Он пожимает одним плечом. – Прошлой ночью я почувствовал твою энергетику. Знаю, что мы почти не знакомы, но у меня такое чувство, что я… Как будто бы знаю тебя. В каком-то смысле.

Щеки у меня начинают гореть.

— Давай просто… положим ножи обратно в ящик стола.

— Конечно. Не вопрос. Как тебе будет удобно.

Я хмурюсь, слегка вздергивая подбородок:

— Что-то горит?

— Карамелизуется, – на автомате отвечает Зик, потом склоняет голову набок и принюхивается. – Но секунды через четыре может начать гореть, – добавляет он и взбегает по ступенькам на палубу.

Я смотрю ему вслед и делаю тихий, судорожный вдох.