Книга Граф в моей постели, страница 69 – Нина Венс

Елизавета Павловна появилась как раз вовремя. Она выслушала покупателя и спросила, проверил ли он согласие владельца. Мужчина сослался на заверения продавца. Тогда она предложила предъявлять претензию продавцу, а не человеку, чьи воспоминания приобрели без разрешения.

Покупатель посмотрел на Мирова. Управляющий отвернулся. Эта маленькая бытовая сцена окончательно разрушила его образ всесильного хозяина времени. Покупатель потребовал пригласить оценщика. Бреннер подошёл сам. Они некоторое время молча смотрели друг на друга, словно впервые встретились без стекла, лота и ценника между ними.

Я ожидала нового спора. Вместо этого покупатель спросил, знал ли Бреннер об отсутствии согласия. Тот ответил: знал. В комнате стало тихо. Не потому, что признание удивило, а потому, что оно наконец прозвучало без слов «порядок», «условия» и «так принято».

Мужчина сел. Елизавета Павловна подвинула к нему бумагу для требования возврата денег. Он всё ещё сердился преимущественно за себя, но теперь хотя бы понимал, кому предъявлять претензию. Мы не могли заставить его немедленно стать великодушным.

Адриан принёс стулья для остальных пришедших. Один посетитель попытался поблагодарить его монетой. Граф на мгновение замер, затем указал на коробку для обычных пожертвований пострадавшим. Монета звякнула внутри. Впервые за эту ночь богатый покупатель что-то отдал, не получая чужого воспоминания взамен.

Среди пришедших была пожилая женщина. Она купила час, напоминавший ей детство, но не знала, что забирает его у другого. Услышав объяснение, добровольно вернула квитанцию. Вера внесла отказ в реестр, и соответствующий шкаф сразу открылся.

Не все последовали её примеру. Несколько человек ушли спорить в приёмную. Но механизм возврата начал работать быстрее: каждый добровольный отказ освобождал запись без долгого разбирательства.

Адриан провёл женщину к выходу. Она спросила, настоящий ли он граф. Он ответил, что сегодня дежурит по лестнице. Я услышала её смех и подумала, что именно такой известности ему прежде не хватало — не за красивое лицо и загадочную биографию, а за способность вовремя оказаться полезным.

На полу возле сферы осталась одна неоплаченная квитанция. В ней Миров значился покупателем собственного прошлого.

Я подняла квитанцию. Миров смотрел на неё так, будто потерял последнюю возможность сохранить достоинство. На бумаге стояла дата, к которой он пытался вернуться. Строка «получено» оставалась пустой.

Он много лет покупал повторения одного дня. Ни одно не было настоящим. Иногда совпадала погода, иногда голос, иногда цвет занавески. Каждый раз Бюро обещало, что следующая попытка окажется точнее. Он создал систему, которая научилась обманывать даже своего создателя.

Я не стала говорить, что понимаю его утрату. Я её не переживала. Сказала только, что новые долги не исправят прежнее. Миров сел на край стола. Из кармана он вынул фотографию дочери, ту самую, из кабинета. Настоящий снимок был помят по углам. Никакой магической защиты, только бумага, которую долго держали в руках.

Вера поставила перед ним список ещё не возвращённых записей. Он сначала не смотрел, затем поправил одну ошибку: два одинаковых имени относились к разным людям. Если бы мы продолжили без уточнения, возврат остановился бы.