Книга Чужак и не его Сновидица, страница 246 – Рина Белая

— Прости меня… Прости, если сможешь, – прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

Тьма приняла мертвое тело Гэвина так же легко, как прежде принимала живых. Магии сна было безразлично, кого впускать в свои пределы. Она поглотила нас и спустя мгновение выпустила на краю леса, возле старого раскидистого тиса, хорошо различимого из окна башни Крыла Сновидцев.

Я сразу убрала руку с груди Гэвина и поднялась. Ливия протянула мне одну из лопат, затем зажгла фонарь, поставила его у корней и огляделась. За нашими спинами начинался лес – темный, густой, с переплетенными ветвями и мокрыми стволами, среди которых уже в нескольких шагах невозможно было что-либо различить. С другой стороны начинался крутой обрыв, уходивший к морю. За узкой полосой скал и черной воды, на соседнем мысе, возвышалась Обитель. В ее башнях и окнах еще горели редкие огни, но отсюда замок казался далеким и почти безлюдным.

Свет фонаря могли заметить со стен, но расстояние, морось и водяная пыль надежно скрывали нас. Даже увидев слабую желтую точку под деревом, никто не разобрал бы, что здесь происходит.

Мы выбрали участок, где земля казалась мягче, и принялись копать. Первые несколько ударов лопаты дались легко. Верхний слой размок от мороси и расходился под металлом тяжелыми пластами. Ниже земля стала плотнее. К лезвию липла грязь, ботинки вязли, мокрая ткань платья облепила ноги.

Я все ждала, когда Ливия сломается.

Одно дело – рассуждать о последствиях в теплой келье. Совсем другое – закапывать эти последствия в лесу, по щиколотку проваливаясь в грязь.

Мне казалось, не пройдет и минуты, прежде чем она отбросит лопату и просто отойдет в сторону, оставив меня одну.

Но Ливия молчала.

Она работала с каким-то остервенением. Снова и снова вгоняла лопату в землю, наваливалась на рукоять всем весом и выбрасывала мокрые комья на край ямы. Дыхание быстро стало тяжелым, волосы прилипли к щекам и шее, тонкие перчатки покрылись грязью. Сейчас в ней трудно было узнать прежнюю аристократку, которая следила за каждым движением и морщилась из-за пыли на рукаве.

Я тоже продолжала копать.

Руки ныли, ладони скользили по гладкому древку, но остановиться мне даже не приходило в голову.

Гэвина нужно было спрятать.

Следы – убрать.

До рассвета – вернуться в келью.

Все казалось простым, понятным и единственно возможным. Иначе мне было не выжить.

Эта уверенность была мне чужда, как и поселившийся внутри холод. На мгновение мелькнула мысль, что спокойствие принадлежит не мне. Но разбираться я не стала. Сейчас мне нужны были силы – и я их получила.

Когда яма стала достаточно глубокой, мы подтащили Гэвина к краю и осторожно спустили тело вниз. И только тогда я вспомнила о письме леди Уолл. Она прямо писала о том, что именно я помогла ей и вернула Эвана. Просила Гэвина уничтожить письмо сразу после прочтения. Но сделал ли он это?

Я посмотрела на его промокший сюртук.

Мы собирались спрятать тело так, чтобы его никогда не нашли. Но рассчитывать на это не стоило: землю могло размыть, на могилу могли случайно наткнуться охотники.

И если вместе с телом обнаружат письмо, в котором леди Уолл называла мое имя, мне конец.

Я остановилась.

— Может… проверить его карманы?

Ливия подняла на меня взгляд.

Несколько секунд она молчала, затем перевела взгляд на тело.