Книга Чужак и не его Сновидица, страница 82 – Рина Белая

Он не договорил. В этот момент он попытался выпрямиться и заметно побледнел от боли.

— Снимайте рубашку, – сказала я.

— Мирена…

— Вам нельзя к лекарю. Если он увидит вас в таком состоянии, вопросов будет слишком много. Где вы получили эту рану, профессор Уолл? Почему сразу не обратились за помощью?

После переходов мысли ворочались тяжело, и на большее меня уже не хватило. Но он не ответил даже на это.

— Мы и так подошли слишком близко к краю. Не время держаться за условности… Или вы хотите потерять сознание прямо перед всей аудиторией?

Гэвин смотрел на меня несколько долгих секунд. Потом все-таки сдался: расстегнул пуговицы и медленно, с усилием стянул с себя сюртук. Белая рубашка на спине потемнела от крови. Пятно тянулось от лопатки почти до поясницы, и ткань уже успела прилипнуть к коже.

— Зарница… – выдохнула я почти беззвучно.

Гэвин устало прикрыл глаза и медленно опустился в кресло у стола, будто дальше держаться на ногах уже не было сил. Он несколько мгновений сидел молча, тяжело дыша, потом все же потянулся к ящику стола. Внутри лежали аккуратно сложенные бинты, несколько темных стеклянных бутылок и пузатая баночка с мазью.

Пока я выкладывала все на стол, Гэвин попытался стянуть рубашку с плеч. Ткань отходила плохо. Я успела придержать ткань, прежде чем он дернул сильнее. Он замер на мгновение, потом отпустил ткань, позволяя мне самой решать, что и как делать.

Пришлось смочить край рубашки водой из графина и подождать, пока засохшая кровь размокнет и отпустит ткань. Гэвин сидел неподвижно, опустив голову, но по напряженным мышцам на плечах я понимала, чего ему стоит не дернуться. Когда ткань наконец поддалась, я осторожно отвела ее в сторону и невольно сжала губы. Удар прошел косо, ниже лопатки, почти до поясницы. Рана была не глубокой, но злой и упрямо кровила при каждом неосторожном движении.

— Сначала промойте. Большая бутылка…

— …настой черной коры. Я знаю, – ответила я.

Я взяла тяжелую бутыль, смочила чистую ткань и начала осторожно обрабатывать рану. Настой коры был терпким и темным, с резким запахом сырого дерева и горечи. Таким настоем лекарки пропитывали повязки, когда нужно было стянуть разошедшуюся кожу и не дать ране открыться снова. Он щипал слабее спирта, но все равно заставил Гэвина сжать пальцы на подлокотнике.

— Знаете?..

— Я провела в Крыле Лекарей достаточно времени, чтобы запомнить.

Гэвин помолчал несколько секунд.

— Вы попадали туда после… занятий с магистром Дорном?

— Не только, – сказала я.

Я снова опустила взгляд на его спину. Смочила новую полоску и прижала ее к самому глубокому месту под лопаткой. Кровь проступила почти сразу, но уже не так сильно.

Гэвин резко втянул воздух. Его плечо напряглось, но он не отстранился.

— Простите, – сказала я тише.

— Вы извиняетесь за то, что помогаете мне?

Я не ответила. Только продолжала держать ткань у раны, чувствуя под пальцами жар его кожи.

В комнате было тихо. Где-то в щелях старого камня глухо стонал ночной ветер, лампа потрескивала у стола. Я работала медленно, насколько позволяли силы: очищала края раны, убирала свернувшуюся кровь, старалась не думать о том, что еще немного и я сама просто сяду на пол рядом с его креслом. Когда ткань перестала окрашиваться красным, я открыла баночку с мазью. Под крышкой была густая янтарная мазь с запахом смолы и горьких трав.