Книга Чужак и не его Сновидица, страница 84 – Рина Белая

Я уперлась ладонью в матрас, пытаясь подняться, и только тогда заметила на наволочке несколько темных капель. Сначала я просто смотрела на расползающиеся по белой ткани пятна, не понимая, что это. Потом почувствовала, как что-то теплое стекает к губам. Машинально провела пальцами под носом и увидела кровь.

— Выглядишь так, будто тебя ночью палками били, – тихо выдохнула Ливия. – Иди умойся и приведи себя в порядок. Потом поговорим.

Я только кивнула.

Едва я выпрямилась, как пол под ногами снова повело в сторону. Я вцепилась в спинку кровати и замерла, пережидая, пока дурнота немного отступит. В этот момент еще несколько теплых капель сорвались вниз и упали на внешнюю сторону ладони.

Сунув стержень под матрас, я отыскала платок Дорна, зажала им нос и направилась к двери. Меньше всего мне сейчас хотелось оставлять за собой кровавые следы, которые потом пришлось бы оттирать.

— А платье? – остановила меня Ливия.

Я устало обернулась.

— Ты же не собираешься надеть это снова?

Я опустила взгляд. Плотная ткань потемнела почти до колен, по подолу тянулись серые разводы грязи, а я даже не заметила этого. Идти в таком по Обители действительно было нельзя.

Я подошла к шкафу и открыла створку. Внутри на моей половине висело всего два чистых платья.

Я замерла, глядя на них.

Еще совсем недавно мне казалось, что вещей у меня достаточно. Теперь же платья заканчивались с пугающей скоростью. Такими темпами скоро я действительно начну ходить по Обители в одной сорочке.

Мысль была настолько нелепой и одновременно безнадежной, что я тихо прикрыла глаза, чувствуя, как усталость снова наваливается всей тяжестью. Сняв платье с вешалки, я осторожно выглянула в коридор.

Коридор Обители встретил холодом и утренней тишиной. Я выдохнула и поспешила к купальне. Хвала Зарнице, по пути мне никто не встретился. Воспитанницы только начинали подниматься: заправляли постели, натягивали платья, заплетали волосы. Я успела пройти незамеченной, прижимая платок к лицу и стараясь не смотреть вниз.

Купальня тоже была пустой, но я знала, что это ненадолго. Через несколько минут откроются двери, впуская первых студенток, а вскоре здесь станет тесно от голосов, пара и шума воды. Спрятаться уже не получится.

Я стянула с себя платье и только тогда заметила, как сильно повязки на ладонях потемнели от настоя черной коры и крови профессора. Стянув испорченные бинты с рук, я, не давая себе времени передумать, вылила на себя ковш ледяной воды. Тело свело сразу. Воздух застрял в груди, кожа болезненно сжалась, а сердце ударило так резко, будто я снова проваливалась в переход. Но через несколько секунд холод сделал именно то, чего я добивалась: сбил липкую слабость после сна и заставил мысли хоть немного проясниться.

Набрав в таз воды потеплее, я вымылась, потом распустила волосы и промыла их, вымывая запах сырого подвала и чужого дома. Делала я это медленно и неловко: руки быстро начинали дрожать, а стоило наклониться ниже, как к горлу снова подкатывала тошнота. Закончив, я отжала темные пряди полотенцем и перекинула их через плечо.

Платье я бросила прямо в таз. Намылила подол и долго терла его. Выжав плотную ткань как смогла, я повесила платье на деревянную перекладину у дальней стены, рядом с жаровней для полотенец. После этого натянула чистую сорочку, застегнула свежее платье, кое-как пригладила влажные волосы и направилась обратно в келью.