Книга Моя русская княжна, страница 61 – Арина Теплова

— Надеюсь, ты испытаешь мою судьбу и такие же страдания на своей шкуре, Фатима, — ответила я ей, даже не оборачиваясь. — Тогда поймешь, как ты не права.

Никогда я никому не делала ничего плохого, но тут просто не выдержала. Эти двое, Фатима и Янгир, были просто невыносимы в своей ненависти ко мне и делали всё, чтобы унизить меня и оскорбить.

— Что ты сказала, наглая ослица? — процедила Фатима и бросилась ко мне, замахнувшись.

— Матушка, не надо бить ее! — закричал испуганно мальчик.

Я же открыто взглянула на турчанку. Готова была выдержать даже пощечину от нее или оплеуху, ибо о своих словах не жалела и снова повторила бы их.

— Фатима! — раздался окрик от дверей, и в комнату быстро вошел Янгир. — Что здесь? Запрещаю тебе трогать ее!

Турчанка медленно опустила руку и попятилась от меня. Я прямо чувствовала, как она шипит от недовольства, что ее прервали.

— Мать сказала, что Юсуф разбил руку?! — продолжал Янгир, подходя и проводя по нам глазами.

Я, не в силах смотреть на своего мучителя, отвернулась к мальчику, а Зухра зататорила, объясняя господину, что произошло. Фатима тоже злобно замолчала и отошла к окну.

Янгир остался в комнате и до конца перевязки следил за моими действиями. Мы с Зухрой соорудили из старых платков подобие удерживающей повязки через шею, которая зафиксировала руку. Я велела не двигать рукой ближайшие несколько недель.

Когда я уже собиралась выйти из комнаты вслед за Зухрой, у дверей меня остановил Янгир.

— Благодарю тебя, Айнур, — вдруг тихо сказал он. — За то, что помогала моему племяннику.

Я даже опешила. Это были первые добрые слова от этого турка с того времени, как он похитил меня. Да и взгляд его сейчас сочился теплом и уважением.

Промолчав в ответ, я быстро вышла. Видеть его было невыносимо.

Следующие дни я, как обычно, была при Джамиле-ханум. А по утрам неизменно носила кофе своему мучителю в спальню. Быстро ставила поднос на столик у окна и как можно скорее ретировалась из комнаты Янгира.

Рука Юсуфа почти не болела; я постоянно спрашивала мальчика и, если надо, давала ему обезболивающий отвар. Фатима хоть и смотрела на меня злобно, но больше не лезла ко мне со своими гадкими словами.

В тот вечер доставили позднюю почту, и я направилась в гостиную, чтобы отдать ее Янгиру. Но в гостиной его не оказалось. Однако посыльный сказал, что это важное сообщение, а я прочла на конверте, что письмо пришло из военного ведомства. Джамиля-ханум вечерами понемногу учила меня понимать турецкую письменность, и у меня даже получилось писать несколько примитивных слов.

Надежда на то, что этого дикаря наконец вызывали на войну, толкнула меня искать Янгира по дому. Я нашла его в кабинете. Когда я вошла он что-то писал, сидя за столом. Я быстро отдала ему письмо и уже хотела выйти.

— Погоди, Айнур! — остановил он меня жестко. — Хочу поговорить с тобой.

Я обернулась. Он уже поднялся со стула и приблизился ко мне.

— Как Юсуф? Долго у него будет заживать рука?

— Еще недели три, но все идет хорошо, мы вовремя успели зафиксировать его руку, — ответила я.

Он подошел совсем близко ко мне и тихо спросил:

— Ты подумала над моими словами?

— Какими? — не поняла я.

Чуть склонившись надо мной, Янгир осторожно лаская провел кончиками пальцев по моей руке, что держала серебряный поднос.