Онлайн книга «Нестеров. Превращения»
|
— Видел тебя вчера, видел, дорогой ты мой. И на похоронах, и за столом. А ты, оказывается, непрост, Сергей Владимирович. Ой, не прост. Не ожидал. Друзей хороших имеешь, с Татьяной Петровой в сердечных друзьях ходишь. Как вы вчера расцеловывались: любо-дорого посмотреть. – Внезапно господин полковник переключил режим настройки. – А вот Сохадзе – не твоего уровня человек. Это я тебе точно говорю. Ну да бог с ним, с Сохадзе, он последние дни в министерстве – на стороне искать работу будет. А ты? Надеюсь, правильный выбор сделал? Сквозь кругленькие очочки на Сергея зорко смотрели глазки толстого самодовольного наглого человечка, безгранично уверенного в своей справедливости и непогрешимости. Наверное, в своем райкоме-горкоме-крайкоме он чувствовал себя именно так – управленцем душ и судеб человеческих. Главное, по его мнению, ЧТО?! Правильно, кадры: кого надо двинуть – двинем, кого надо – задвинем или передвинем. Они, эти люди-людишки, по гроб жизни должны быть ему благодарны. Он и тогда, и сейчас так считает. Это в чекистской конторе ему развернуться не давали, зато теперь он наверстает свое. Занятый своими размышлениями Сергей молчал, и его реакция соответствующим образом была истолкована Жариковым. — Молчишь. Понятно. Значит, еще не решил, пойдешь ко мне или нет. А зря! Ты же вроде неглупый мужик, Нестеров. В разведке служил, должен понимать: сейчас все меняется, одни приходят, другие уходят. Смутное время. Держаться надо за человека, который, как локомотив, потянет, вытащит тебя, за которым ты как за каменной стеной. — Это ты на себя намекаешь? А у тебя есть такой человек? — Есть. Другим не скажу, тебе могу. Михаил Евдокимович – новый министр. Сегодня указ подписан. Я с ним уже работал, он знает, чего я стою. Глыба, а не человек, я с ним хоть в огонь, хоть в воду. Я ему как пес преданный, любого на куски порву, пусть только моргнет. И он знает о моем отношении, ценит и доверяет мне. Я тебе все это к чему рассказываю, чтоб ты знал и понимал, что потеряешь, если откажешься от моего предложения. Теперь-то понял? — Начинаю понимать, Степан Ростиславович! Вопрос можно? — Валяй. – Жариков посчитал, что дело сделано. — А не будет Михаила Евдокимовича, тогда как? — Как это не будет?! Н-е-е-т, кто в обойму попал, тот в ней до смерти. Куда Михаил Евдокимович, туда и я. — Ну а случится с ним что-нибудь, болезнь или помрет, не дай бог, конечно. Тогда как? Другому служить будешь? Жариков почувствовал подвох в вопросе и развернулся на сто восемьдесят. — Ты чего меня допрашивать начал? А? Ты скажи лучше: вот нет Стадника, исчез, идти ко мне желания у тебя, я так понимаю, нет. К кому тогда пойдешь, Нестеров? Кому служить будешь? Думаешь, тебя тут на всех углах с распростертыми объятиями ждут? Обломаешься раз сто, а может, и больше. Запомни, подполковник! – «Вот сука! – отметил про себя Нестеров. – Напомнил, что я ниже его по званию». – Если нет у тебя ведущего, как в авиации, то и ты никто. Понял? Жариков решил, что уел все-таки заносчивого разведчика. — Значит, ты ТАК думаешь, Степан Ростиславович? Тогда давай проясним ситуацию. Я никогда, слышишь, НИКОГДА и никому, ни одному человеку, какого бы он рода, звания ни был, не служил и служить не буду. Я в девятнадцать лет присягу принял и до сих пор служу только родине, отчизне, называй, как хочешь… |