Книга Полное собрание рассказов, страница 31 – Майкл Коннелли

— Кто это?

— Имя — Рональд Экерсли. Он работал у нас с шестьдесят пятого по восемьдесят пятый год, а потом его убрали.

Босх почти не слышал, что еще говорил Ларкин.

— …показывает, что после выхода на пенсию он был лейтенантом патрульной службы. Если тебе понадобится поговорить с ним, ты можешь обратиться в отдел кадров и узнать его текущее местонахождение. Но похоже, что он мог просто оступиться и положить руку на стену, когда был на месте происшествия. В те времена они ничего не знали о протоколе места преступления, и некоторые из этих парней… Черт, лет двадцать назад я убирал пыль с места убийства, и один из детективов, пробывший там всю ночь, начал жарить яичницу на кухне мертвого парня. Он сказал: "Он возражать не будет, а я чертовски голоден." Ты в это веришь? Так что неважно, как усердно ты вдалбливаешь им, что нельзя трогать…

— Спасибо, Ларкин, — сказал Босх. — Мне пора.

Босх повесил трубку, взял со стола Райдер записку и скомкал ее в руке. Он снял с пояса мобильный телефон и набрал номер Райдер. Она ответила сразу же.

— Где ты? — спросил Босх.

— Пью кофе.

— Хочешь прокатиться?

— Мне нужно закончить резюме по делу. Куда прокатиться?

— В Тен-Таузенд-Пальмс.

— Гарри, это не поездка. Это путешествие. Это как минимум девяносто минут в каждую сторону.

— Принеси мне кофе в дорогу. Я сейчас спущусь.

Он повесил трубку, прежде чем она успела запротестовать.

По дороге Босх рассказал Райдер о том, как продвигалось дело и как отпечатки пальцев вернулись к его старому партнеру. Затем он поведал о том, как утром они с Экерсли нашли женщину в ванне. Райдер слушала, не перебивая, а в конце у нее возник только один вопрос.

— Это важно, Гарри, — сказала она. — Ты имеешь дело со своей собственной памятью, а ты знаешь по собственному опыту, насколько ошибочными могут быть воспоминания. Мы говорим о событиях тридцатитрехлетней давности. Ты уверен, что не было момента, когда Экерсли мог положить руку на стену?

— Да, например, он мог прислониться к стене и отлить, а я и не заметил.

— Я говорю не о том, чтобы отлить. Мог ли он прислониться к стене, когда вы нашли тело, как будто ему стало противно или плохо, и он прислонился к стене для поддержки?

— Нет, Киз. Я был в той ванной все время, пока он был там. Он сказал: "Давай убираться отсюда", и первым вышел. Он не стал возвращаться. Мы вызвали детективов, а потом стояли на улице и не пускали соседей, когда все появились.

— Тридцать три года — долгий срок, Гарри.

Босх подождал немного, прежде чем ответить.

— Я знаю, это звучит грустно и болезненно, но твоё первое МТ — это как первая любовь. Ты помнишь все детали. К тому же…

Он не закончил.

— К тому же что?

— К тому же мою мать убили, когда я был ребенком. Думаю, именно поэтому я стал копом. Так что найти эту женщину — на второй день работы — было сродни тому, что я нашел свою мать. Я не могу этого объяснить. Но что я могу сказать, так это то, что я помню, как был в том доме, словно это было вчера. И Экерсли ни разу не прикоснулся к чему-либо, не говоря уже о том, чтобы положить руку на стену над туалетом.

Теперь она надолго замолчала, прежде чем ответить.

— Хорошо, Гарри.

Тен-Таузенд-Пальмс находились на окраине Джошуа-Три. Они успели вовремя и припарковались на стоянке для посетителей перед крошечным полицейским участком незадолго до часа дня. За последние полчаса езды они придумали, как будут вести себя с Экерсли.