Книга (не)покоренная для Монстра из Бездны, страница 2 – Инесса Голд

Одежда исчезла, и я не помнила, как.

Я ощущала прохладу лепестков на обнаженной спине и обжигающий жар его тела, прижатого к моему. Его руки исследовали каждый изгиб, каждый сантиметр моей кожи с уверенностью творца, изучающего свое лучшее творение. Его сила была безмерна — я чувствовала, что он мог бы сломать меня одним движением, — но он держал меня так бережно, словно я была сделана из тончайшего стекла.

Это не было любовью. Это было поглощением. Он вливал в меня свою тьму, свою древнюю мощь, свою абсолютную уверенность, заполняя каждую частичку пустоты в моей душе. Я отвечала ему с такой же первобытной яростью, впиваясь ногтями в его мраморную спину, принимая его в себя полностью, безоговорочно.

В тот самый миг, когда реальность и сон окончательно слились в слепящей вспышке экстаза, он наклонился к моему уху. Его горячее дыхание обожгло кожу. Низкий, вибрирующий голос произнес на гортанном, незнакомом языке слова, которые я поняла не разумом, а кровью.

«Il'yra. Vesh'ana.»

Ты моя. Навеки.

Слова не прозвучали. Они впечатались в мои кости.

Рывок.

Я сидела в своей кровати, хватая ртом воздух, который пах пылью и сыростью. Сердце билось где-то в горле, готовое вырваться наружу. Вместо волшебного леса — обшарпанные стены моей комнаты в Среднем Городе. Вместо пульсирующего света Древа — безрадостный серый рассвет, цедящийся сквозь мутное стекло. С улицы доносились крики торговцев и далекий скрежет грузового подъемника.

Первым чувством была острая, невыносимая тоска. Потеря чего-то настолько прекрасного, что реальность казалась убогой пародией на жизнь.

А следом, накрывая с головой, пришла волна жгучего, липкого стыда. Воспоминания о сне были ярче, чем любой день наяву. Моя безоглядная покорность. Животный голод, с которым мое тело отвечало ему. Предательская, теплая влага между ног была тому унизительным подтверждением. Я, Лира, хранительница знаний, верящая только в факты, вела себя как последняя распутница в объятиях призрака.

Я инстинктивно сжала кулак, и ладонь пронзила острая боль. Раскрыв пальцы, я уставилась на них. Амулет Сердце-Камень, мой талисман, обычно прохладный и гладкий, был раскален, словно его только что вынули из кузнечного горна. Он оставил на коже моей ладони красный, пульсирующий ожог.

Пытаясь встать, я откинула тонкое одеяло.

И замерла.

На грубой, выцветшей простыне, там, где только что лежала моя рука, покоился он. Один-единственный лепесток. В тусклом утреннем свете он не был серебряным. Он был молочно-белым, но по его поверхности пробегали едва заметные, потусторонние искорки.

Наивные души думают, что наш город, Веридиан, построен на краю Бездны. Они ошибаются. Он построен из нее.

Из ее призрачных обещаний, ее осязаемых ужасов и хрупких костей тех, кто поверил в первое и был сожран вторым. Бездна не просто определяет нашу географию; она — шрам на наших душах.

Верхний Город сверкает шпилями, чей блеск куплен на жизнях, оборвавшихся внизу. Средний Город, мой дом, гудит от стука молотов и пьяных песен в тавернах — здесь пот и сталь единственная настоящая валюта. А Подстенье… там надежда ржавеет быстрее несмазанного металла.

Они — Изыскатели, герои и глупцы, спускающиеся во тьму за славой, богатством или запретными знаниями.