Книга Генерал, мы в разводе!, страница 30 – Максим Добров

— Это ничего не меняет, — сказала я.

Его рука остановилась, но объятие не стало крепче.

— Разумеется.

— Мы все еще разведены.

— Я в курсе.

— И утром не проснемся восстановленной семьей.

Он открыл глаза. В них не было ни обиды, ни желания спорить.

— Я не стану использовать эту ночь как доказательство, что ты согласилась вернуться.

Фраза задела сильнее признания. Я положила щеку ему на грудь.

— Хорошо.

— Ты расстроена?

— Нет. Просто ты ведешь себя правильно, а я не подготовила претензию.

Глеб рассмеялся, поцеловал меня в волосы и натянул одеяло выше. Его ладонь осталась на моей талии, теплая и расслабленная, без попытки удержать.

Уснула я почти сразу.

Проснулась через несколько часов от того, что Глеб медленно целовал мое плечо. Его рука лежала у меня на животе, дыхание согревало шею, а прижатое к спине тело недвусмысленно сообщало: случайность номер один собиралась повториться.

Я проснулась от того, что Глеб целовал мое плечо, будто проверял, насколько далеко может зайти, прежде чем я открою глаза и напомню о разводе.

— Ты спишь? — спросил он шепотом.

— Разумеется. Во сне я всегда участвую в переговорах.

Его губы дрогнули возле кожи.

— Тогда не буду мешать.

Он убрал руку и отодвинулся.

Я повернулась так резко, что одеяло съехало на пол. Глеб лежал на боку с самым невинным выражением, какое мог изобразить мужчина, минуту назад прижимавшийся ко мне всем телом. В уголках глаз пряталась насмешка.

— Ты куда?

— Решил уважить твой сон.

— Поздно. Ты его уже развратил.

Улыбка изменила его лицо, стерев несколько лет, которые я успела заметить за последние сутки.

— Могу принести официальные извинения.

— Они должны быть убедительными.

Глеб придвинулся, но не коснулся. Взгляд прошелся по моему лицу и стал серьезнее.

— Ты точно этого хочешь?

В вопросе осталось уважение, но исчез страх произнести его не вовремя.

— Хочу. Только на этот раз веду я.

Брови поднялись, затем в глазах появилось откровенное любопытство.

— Это угроза?

— Пока предупреждение.

Я взяла шелковую повязку с тумбочки. Глеб проследил за движением.

— Вчера тебе не понравилось закрывать глаза, — напомнила я.

— Вчера я не знал, куда ты меня поведешь.

— А сейчас знаешь?

— Примерно.

— Самоуверенность не считается навигацией.

Я села верхом на его бедра и провела повязкой по груди. Дыхание Глеба изменилось, пальцы легли на мою талию.

— Руки убери.

Он недоверчиво посмотрел, но медленно положил ладони по обе стороны от головы.

— Так?

— Уже лучше.

— Семейный клуб плохо на тебя влияет.

— Наконец-то приносит пользу.

Я завязала повязку. Глеб слегка нахмурился, но не попытался ее снять. Только пальцы раздвинулись на подушке, будто ему требовалось напоминание держать руки на месте.

— Если не понравится, скажешь. Без героического терпения.

— Вера, я лежу голый с завязанными глазами, пока бывшая жена проводит воспитательную работу. Героизм закончился на слове «голый».

Я рассмеялась и поцеловала уголок его рта, подбородок, шею. Глеб дернул плечом, когда я коснулась места под ухом, и попытался поймать меня рукой.

Я перехватила запястье.

— Мы договаривались.

— Я ничего не подписывал.

— В моем агентстве устный договор тоже действует.

— Оно обслуживает разводы, а не подобные услуги.