Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 3 – Елена Львова

Я снова хватаюсь за телефон. Нет сети. Ни полоски. Как будто кто-то аккуратно перерезал пуповину, связывающую меня с прежней жизнью.

Степан молчит. Он просто ведет машину. Не задает вопросов. Не поддерживает разговор. Его молчание плотное и тяжелое, как снег за окном. Оно давит сильнее любых слов.

Я впервые за долгое время остаюсь наедине с собственными мыслями. И мне это совершенно не нравится.

Машина сворачивает с трассы и еще минут десять плывет вглубь полной темноты.

Фонари кончаются внезапно, будто их просто надоело ставить. Дальше только снег, ветер и редкие, расплывчатые силуэты домов, утонувших в сугробах по самые окна.

Land Cruiser останавливается. — Приехали, — говорит Степан.

Я выглядываю в окно.

Большой приземистый дом. Не деревянный в привычном «дачном» смысле, он какой-то… основательный. Будто его не строили, а вкапывали в землю, чтобы не унесло ветром. Рядом гараж, сарай, высокий забор. Все утопает в снегу. Только узкая тропинка к калитке расчищена, как путь в неизвестность.

Степан выходит, открывает багажник, ставит мой чемодан прямо на снег. Потом молча кивает в сторону крыльца.

Там, прислоненная к стене, стоит лопата. Не садовая лопатка, а оружие.

Я перевожу взгляд на Степана. — Это… — начинаю я. — Пригодится, — спокойно говорит он и протягивает мне ключи.

Металл холодный даже сквозь перчатку. — Если что — Роман на связи, — добавляет Степан, хотя мы оба прекрасно понимаем, что это слабое утешение.

Он садится в машину. — Подождите… — говорю я, но двигатель уже заводится.

Фары разворачиваются, и на секунду свет выхватывает мое отражение в стекле — человек в нелепой дохе, с чемоданом и выражением легкого, первобытного ужаса на лице.

Машина уезжает.

Глубокая, давящая тишина накрывает мгновенно. Я стою один посреди белой пустоты. Ветер ноет в проводах, снег скрипит под ногами так громко, будто я хожу по битому стеклу.

Калитку приходится откапывать, снег здесь живет своей жизнью и явно не ждал гостей.

Подхожу к двери, вставляю ключ, поворачиваю. Ничего. — Да ладно… — бормочу я и пробую еще раз.

Дверь не поддается. Я аккуратно толкаю ее плечом. Потом сильнее. Потом, как в дешевом боевике, размахиваюсь и врезаюсь всем корпусом. Дверь остается на месте. А вот моя уверенность — нет. — А-а! — вырывается у меня, когда боль простреливает плечо.

Отлично, Марк, ты приехал на край света и первым делом решил покалечиться. Блестяще.

Я стою, дышу паром, матерюсь сквозь зубы, и вдруг до меня доходит. Замок. Он просто примерз. Выдыхаю на него. Пар тут же оседает инеем. Гениально.

Ладно, думаем. Достаю зажигалку, грею ключ. Осторожно, почти нежно, будто извиняюсь перед механизмом за свою тупость. Пробую снова. Щелк — дверь поддается. Я нервно улыбаюсь, но с чувством безумного облегчения. Моя первая победа.

Внутри по-настоящему тепло. Дом встречает запахом дерева и дыма. Просторно и чисто. Никаких дизайнерских изысков. Все по-мужски просто и надежно. В углу стоит печь-камин, видимо, Степан затопил ее к моему приезду. Рядом аккуратная поленница. На полу толстый ковер из шкуры медведя, на который я стараюсь не смотреть.

На стене тикают большие часы с кукушкой. Тик-Так. Тик-Так.

Стаскиваю доху, потом пуховик. Тепло обнимает сразу, без церемоний. Закрываю глаза. Жив. Пока.