Книга За храбрость!, страница 58 – Андрей Булычев

После принятия присяги бакинцами могила князей Цицианова и Эристова была найдена и вскрыта, а их останки под грохот выстрелов воинского караула были переложены в особые просмолённые гробы. Торжественная и печальная процессия при огромном стечении народа проследовала в город к армянскому монастырю. Церковь, находившаяся в самом центре покорённого города, предназначена была им служить усыпальницей.

Генерал Булгаков донёс обо всём кавказскому наместнику графу Гудовичу, но, по всей видимости, из Тифлиса не поступило по этому поводу никаких распоряжений, потому что спустя два года уже новому наместнику Тормасову Александру Петровичу был подан рапорт от бакинского коменданта генерал-лейтенанта Репина. «По прибытии моему к новому месту службы, – писал он, – я нашёл, что в армянской церкви Аствац-Заздна в засмолённом гробу лежит тело убитого князя Цицианова, обезглавленное, и не учинено ещё оному до сей поры по христианскому закону со священнослужением погребения. Испрашиваю повелений, с какой церемонией тело должно быть предано земле?» Увы, но никакого ответа на это не последовало. И уже при новом главнокомандующим всеми императорскими силами на Кавказе Паулуччи Филиппе Осиповиче тело Цицианова было, наконец, перенесено в Тифлис в Сионский собор, а вот в Баку, за городскими воротами, где оно было изначально зарыто, князь Воронцов воздвигнул памятник – каменный обелиск, обнесённый железной решёткой. На передней стороне его крепился большой медальон, на голубом фоне которого рельефно выделялись два золочёных ключа как эмблема покорения крепости и сложенные крест-накрест кинжал с пистолетом как орудия мученической смерти князя Павла Дмитриевича Цицианова.

Долго бездействовать Булгаков не мог, впереди была зима, а ещё оставалось непокорённым Кубинское ханство. Пока оно было в руках мятежного Ших-Али, нельзя было ручаться за безопасность дорог от Дербента к Баку, так как пути между этими двумя городами лежали через кубинские владения. Войска готовились к новому переходу.

— Оба драгунских полка, Борисоглебский и Нижегородский, передовым отрядом впереди всех остальных войск пойдут, – рассказывал отделенным командирам Кравцов. – Генерал Булгаков предложил и нашему майору принять участие в этом походе. После завоевания Кубы обещал сразу отпустить нас в Тифлис вместе с хорошим казачьим усилением. Это чтобы мы заодно для наместника и его отчёт обо всей Каспийской экспедиции привезли. Владимир Францевич от такого предложения не смог отказаться. Так что готовимся, братцы, через два дня выступать. Никакого особого геройства от нас здесь не требуется, основная задача всё та же – находиться при полковом знамени. По своей сути ведь в нашем лице и весь Нарвский драгунский полк участие в сиих славных делах принимает. Я думаю, Александр Эдуардович это оценит, да и у высшего командования наш полк на слуху тоже будет. Ну а для нас пройти лишние полторы сотни вёрст большой трудности не составит. Так что готовьте своих драгунов, господа отделенные командиры.

Десятого октября 1806 года войска Булгакова вышли на север. Почти половину пути они двигались вдоль побережья Каспийского моря, и уже за развалинами старинной крепости Чирах-кала дорога повернула к западу и пошла в горы.