Книга За храбрость!, страница 60 – Андрей Булычев

— Да какой там два гарнца?! – не соглашался Антонов. – Тут едва ли полтора будет, а то я не знаю, как оно бывает, когда два сыпанёшь! И чего это, ежели у меня погоны другие, значит, меня и мою лошадь забижать можно? Мы по фуражу и провианту теперяча к вашему полку приписаны. Так что и нечего нас обделять!

— Вот ведь балабол. – Блохин покачал головой. – Такому лучше самому всё дать, чем объяснять, почему не положено. Пошли-ка и мы, Тимох, тоже к этому фуражиру, он после нашего Герасима более пока связываться и спорить не будет. Вишь как тот его ловко охмурил.

Вскоре вернулась казачья сотня. У двоих станичников свешивались со спин коней связанные по рукам и ногам горцы.

— Вот, господин полковник, двоих удалось поймать, – кивнув на пленных, произнёс подъехавший к командиру нижегородцев есаул. – Отстреливались и чуть было не утекли по тайной тропе. Ладно хоть, у меня урядник со своими людьми со стороны ручья засел. Троих они постреляли, а этих вон живьём спеленали. Чего, куда их теперь?

— Генералу сам покажешь, – ответил тот. – Он совсем скоро уже подъехать сюда должен. Это вы молодцы, Мащенко, удачно их смогли взять. Ничего, сейчас разговорят, всё про мятежников их превосходительству расскажут. Караул выстави пока около них, а сами отдыхайте.

Четыре дня войско шло по горной дороге и уже на пятый приблизилось к столице Кубинского ханства. Шедшие в авангарде драгуны и казаки перекрыли все дороги, а вскоре к ним подтянулись и остальные подразделения корпуса. Выходящие на юго-восточную сторону ворота распахнулись, и к передовому пикету русских выехало с десяток всадников при знамени.

— Переговорщики пожаловали, – отметил Кравцов. – Сейчас будут тянуть время и торговаться. Если убедятся, что мы тверды в намерениях взять город штурмом, значит, сдадут его, а коли почувствуют слабину – затворятся. Тут неподалёку, к северу, воинственные джарцы и лезгины, могут и на их помощь кубинцы понадеяться.

К генералу Булгакову разрешили проехать только троим самым важным бекам, всех остальных парламентёров оставили стоять у передового пикета под наведёнными ружьями. Сергей Алексеевич был непреклонен и на уговоры подождать с принятием решения о сдаче города ответил, что с утра, если ему не вынесут ключи от крепости, заговорят русские пушки, войска пойдут на штурм и свершится то кровопролитие, которое было не так давно в Нухе. При мирном же исходе дела и сдаче, как это было в Баку, никто в городе не пострадает.

Делегация уехала в крепость, и русское войско расположилось у крепостных стен, разбив лагерь.

По широким листьям ореха, под которым устроились на ночёвку Блохин с Тимофеем, накрапывал осенний холодный дождь. Крупные капли скатывались вниз и попадали на лица и шинели драгун.

— Лучше бы уж себе оставил бурку, двоим бы под ней как раз бы укрыться хватило, а то мёрзни теперь тут, – проворчал Лёнька. – Твоя же она, свойская, а не артельная. На мне сырое уже всё до самого исподнего, дрожь никак не могу унять.

— Да ладно тебе, Лёнь, тут хоть сверху на нас не льётся, а ребята в карауле вон под самым дождём топчутся, – проговорил Гончаров и, расправив под собой попону, перевернулся на другой бок. – Спи давай, если штурму быть – силы нужны.

— Да уж скорее бы этот самый штурм, что ли, – вздохнул друг. – Лишь бы в долгой осаде тут не стоять. Вон ноябрь через неделю, самое гнилое время подходит. Все наши уже в тифлисских квартирах давно обжились, только вот одних нас по горам носит.