Книга 1812, страница 11 – Андрей Булычев

— Спасибо, Архип Степанович, — произнёс, потягиваясь, Тимофей. — А чего тихо так в доме? Драгана где с ребятками?

— Дык на речку они ушли, ваше благородие. — Денщик развёл руками. — Коровку затемно подоила, в стадо отогнала, а потом все вместе и пошли. Вот только недавно все постирушки забрала. А вам-то что на завтрак поесть? Всё в печи. Выставляю на стол?

— Выставляй. Потом у меня взводная поверка, а после неё к Копорскому идти. Вода, чтобы умыться, в сенях?

— Так точно, вашбродь, там, — подтвердил денщик. — Может, кипяточком её разбавить, уж больно холодная.

— Драгана вон стирает речной, и ничего, — проворчал, стягивая с себя исподнюю рубаху, подпоручик. — А я что, даже умыться такой не могу?

— Так вы же ещё и обливаетесь ей, — заметил, нахмурившись, Клушин. — А ну как вдруг застудитесь? Драгана-то — она к такой вот шибко привычная.

— Ничего, чай не из князей сам, — проворчал, выходя в сени, Тимофей.

— Взвод, смирно! — рявкнул, завидев подходившего офицера, Чанов. — Господин подпоручик, в строю тридцать шесть человек, — зачастил он, когда командир приблизился. — Двое в рабочем наряде у полкового провиантмейстера. Незаконно отсутствующих нет!

— Здравствуйте, драгуны! — оглядев шеренги, воскликнул Гончаров.

— Здравжелаемвашбродье! — слитно громыхнул строй.

— Начинаем утренний осмотр с проверки внешнего вида, состояния оружия и амуниции! — гаркнул подпоручик. — Первая шеренга, шесть шагов вперёд! Вторая, четыре! Третья, два! Шаго-ом марш!

— У меня у пятерых новеньких сапоги по швам расползлись и на всём голенище кожа потрескалась, — рассказывал, сидя через час у Копорского в доме, Марков. — Думал, не следят за имуществом, подлецы, не чистят совсем обувку, не смазывают, вот и разопрело от сырости. Глядь, а у них ведь все нитки там как гнилая трава. А кожа сапог как у столетней бабки в морщинах. Вся потресканная, скукоженная, изломанная. Такую хоть чем ты мажь и как ни черни, а всё одно никакого толку не будет. И ведь смазано всё порядком: и салом, и ваксой чёрной сапожной. Видно ведь, что ухаживают, а вот же.

— Да-а, и у меня у четверых расползаются, — поддакнул Тимофей.

— И у моих пятерых! И у моих тоже! — послышались голоса Неделина и Гуреева. — Как ходить-то в них будут, ежели строевой смотр затеют?! Воевать-то ладно, и перевязью чернёной обмотают. Турки не начальство, за это не спросят. А вот если парад?

— Да-а, парад — это серьёзно, — согласился Копорский. — Похоже, подрядчики худую поставку сделали, а в головном интендантстве на это глаза закрыли и в рекрутском депо, где их получали. Не за просто так, само собой. Пишите-ка, сколько и у кого худой обуви. Тимофей, сведи всё это в одну бумагу и потом мне отдай. Пойду с ней к Вешину и другим эскадронным командирам скажу, а не то нас же и обвинят в небрежении, ещё и вычет из жалованья сделают.

В начале апреля по войскам пронеслась весть: высочайшим указом на должность главнокомандующего Дунайской армией назначен генерал от инфантерии граф Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов, пожалуй, самый опытный и заслуженный военачальник империи, которому на момент описываемых событий было уже шестьдесят пять лет. Прибыв в начале апреля в Бухарест, он собрал у себя всех генералов и старших штабных офицеров армии. От Стародубовского драгунского полка на совете присутствовали его командир и главный квартирмейстер.