Книга 1812, страница 14 – Андрей Булычев

Двадцать первого мая, ближе к вечеру, по Бухарестскому тракту в Яссы заскочил запылённый поручик в сопровождении десятка казаков. Уже затемно взводных офицеров собрали в доме у Копорского.

— Два дня на сборы нам, господа! — объявил собравшимся капитан. — Двадцать четвёртого наш полк выходит маршем в сторону Дуная. Конечный пункт маршрута пока мне неизвестен. Приказано только двигаться со всей возможной поспешностью в сторону Силистрии, не обременяя себя обозом. Он подтянется вслед за нами позже. Поэтому пятидневный запас фуража и провианта получаем в полковых магазинах и везём с собой, пополним убыль уже на месте. Двадцать третьего пополудни состоится осмотр подразделений полковым командиром. Фома Петрович — начальник строгий, сами знаете, так что сто раз перед ним своих архаровцев лично оглядите. Наум Варламович, повнимательней к третьему взводу, у тебя глаз намётанный, Станислав Юрьевич вдруг не усмотрит, ну а ты мимо худого не пройдёшь. Тебя, Тимофей, тоже касается, гляди, чтобы неуставная одёжка или какое оружие не вылезло на этом смотре. Палаши все ведь кавказцы твои получили?

— Так точно, господин капитан, получили, — поднявшись с лавки, подтвердил подпоручик. — Все будем в уставном виде, не сомневайтесь.

— Ну-ну, — кивнув, произнёс тот. — Потом уж ладно, в бою никто глядеть не будет, с палашом ты или с сабелькой в атаку идёшь, а тут, сам понимаешь, порядок нужен. И чтобы я кинжалов у вас не видел, а то любите как абреки ходить! Так, Александр Маратович, двойной боевой припас везём с собой и запас на вьючных. — Он повернулся к Назимову. — Палатки и шанцевый инструмент никакой, кроме кос, не берите. Из походной утвари — только лишь одни артельные котлы.

Два дня прошли в великой суете, как это всегда бывает перед большим боевым выходом. И вот двадцать третьего мая выстроенные за городом линии полка замерли перед зорким оком грозного командира.

Тимофей приподнялся на носках, окидывая взглядом шеренги. Блестит надраенная медь налобных пластин касок и мундирных пуговиц. Покачиваются на ветру султаны. Конь фыркнул и дёрнул повод.

— Тихо-тихо, Янтарёк! — воскликнул Гончаров, оборачиваясь. — Потерпи, сейчас начальство пойдёт.

А вот и оно. Шествовавший во главе штабной свиты полковник, придирчиво оглядывая стоявших в первой шеренге, шёл мимо, время от времени останавливаясь. До ушей долетало: «Клинок на треть! Клапан лядунки вскрыть! Мушкет из бушмата!» И зачастую следовал громкий выговор.

Вот свита дошла и до его взвода. Резко вскинув ладонь к козырьку каски, Тимофей замер по стойке смирно, что называется, поедая глазами командира полка. Тот же, мазанув взглядом по фигуре офицера, кивнул и пошёл по линии дальше.

— Драгун Хмельков! — донеслось слева.

— Клинок на треть! — донеслась привычная команда.

«Самолично по три раза все клинки проверил, — пронеслось у Тимофея в голове. — Отполированы все, вычищены, заточены. Не должен бы Родька подвести».

— Ружьё из бушмата сюда! — донеслась новая команда. — О-о, так ты, братец, штуцерник? А ну-ка, полку открой. Та-ак, порядок. Курок отжать! Спустить! Есть искра, пружина тугая. Пётр Гордеевич, Семён, коня, подпругу и вьюки проверьте! — приказал он полковому интенданту и фаншмиту, и те, выскочив из свиты, бросились исполнять указание. — Говоришь, саквы чуть подтянуть? — повторил он доклад Вешина. — Сбиты, что ли? Нет? Ну ладно. Дальше идём.