Книга За солнцем, страница 163 – А. Кластер

— Ты об этом хотел рассказать? – спросил Гриза, когда возвращались по тёмному саду. Мерцание сфер-светляков вокруг становилось сочнее и гуще с каждым днём Сердцевины.

Гриз не спешил отвечать.

Как и прежде, печать выматывала его, и следить приходилось не только за знаками Килча, но и за тем, чтобы у Гриза не мутнел взгляд, а кожа не бледнела до синевы. Узнав о том, что Гриз сам просил о печати, а теперь отказывается её снимать, Килч сперва вообще не хотел учить его дальше. Таким злым Анкарат его прежде не видел. В те дни они с Гризом чуть не поссорились снова. Анкарат сказал: может, это и к лучшему, разве не должен Гриз прислушаться к своему наставнику? Даже произнося это, понимал, как глупо звучит, но и промолчать не мог. Когда Килч назвал Гриза сумасшедшим и прогнал, в потемневшем, тяжёлом сердце ворохнулась надежда: теперь Гриз избавится от печати, Килч простит его, они вернутся в лабораторию на Вершине, Гриз не станет больше рисковать, с ним всё будет в порядке. Но Гриз не дал договорить, огрызнулся сухо и яростно: серьёзно? Ты сам хоть раз в жизни кого-то слушал?

Это тоже было справедливо.

Через несколько дней оказалось, что обещание помочь Гризу Правитель не забыл.

— Ему нравится ваш союз, Гриз. – Килч произнёс это глухо, губы сломала мрачная усмешка. – Говорит, в твоей помощи часть судьбы, часть удачи, совсем как когда-то… не важно. Хочет, чтобы ты шёл за Анкаратом дальше. Я помогу. Но ты всё равно сумасшедший. И жалеть тебя я не собираюсь.

Гриз опустил голову, бросил под ноги короткую благодарность, заверил: жалеть не нужно. Но по коже снова рассыпались лихорадочные пятна гнева. Анкарат знал, о чём думает друг: чародей с Вершины, мастер над элементами, сможет понять его ещё меньше, чем Анкарат, которому слишком легко всё даётся. Но вслух Гриз ничего не сказал. Занятия продолжились. Гриз приходил раньше – помимо свойств элементов, умения распознать старые знаки, создать и выплести новые Килч пытался установить, как на всё это ответит печать, как добиться, чтобы она умножала силу, но не калечила. Медленно, постепенно, но это у него получалось. Через четыре дюжины Гриз выдерживал все преображения стихий, что показывал Килч, не терял сознания, не бледнел, мог подхватить магическую нить и доплести знак.

А сегодня даже вмешался в разговор, говорил с такой страстью. Конечно, Гриз давно думал об этом и хотел рассказать Анкарату, молчал, должно быть, из-за того, что тот вечно занят с Амией или Отрядом. Да, всё так.

Гриз кивнул, будто соглашаясь с этими мыслями, – но как-то неуверенно, смазанно:

— Да… и не только. Я всегда хотел увидеть Город Чёрного Огня…

Конечно хотел! В городе, где магия подчиняется иным законам, может, и печать не будет нужна, может, Гриз сумеет зачерпнуть чистую силу и сделать своей, стать таким, каким мечтает себя увидеть, а его страх тоже обратится пылью.

— И мы его увидим! – От возгласа с крон сорвалась птичья стая, Анкарат стукнул друга в плечо. – Будет наш!

— Подожди, – остановил его Гриз, – послушай. Я хотел увидеть его, потому что… это наша история. Место, где Путь оборвался. Но теперь… теперь, наверное, не хочу. Понимаю, почему ты так загорелся. Магия Чёрного Огня и правда может разрушить клятву – почти наверняка. Но точно ли это нужно? Ты обещал Вершине исполнить судьбу – и в этом обещании сила. Клятва делает исполнение неизбежным, помогает судьбе сбыться. Это твой путь. И мой тоже – потому этот магический город мне больше неинтересен. У меня есть путь, и он нравится мне. Разве для тебя всё иначе?