Онлайн книга «Мизанабим»
|
— Я попробую. — Глупая, – доносится из глубины шатра детский голос, – какая же ты глупая! — Прости меня, – говорит Умбра, сама не зная, к кому именно обращаясь. К умершей подруге, девочке, которой пыталась подарить забвение, или Скату, которого не встретила на мосту – не успела… — Возвращайся. Пальцы на запястье разжимаются. Становится свободно и пусто. Холодно. Скат повторяет это слово – опять и опять, – но теперь она должна вернуться не к нему. Наоборот. — Пожалуйста, – беззвучно, одними губами, – не бросай меня. Горло сжимает от близких слёз. Солоно. И горячо. Шатёр пропадает, а вместе с ним и тьма. И Скат, которому она не сказала главного. Уже не скажет. ☽ ⚓ ☾ Свет. Подвальные стены, роспись трещин. Холод, дрожь и шершавые прикосновения одеяла. Умбра не понимает, что именно затекло на этот раз. Кажется, что всё тело. Руки и ноги будто превратились в верёвки – тяжёлые и мокрые, – которые постирали в горячей воде и теперь выкручивают, прежде чем развесить. Боль не собирается в одном месте, а растекается по телу. Жилы и мышцы тянет, суставы выкручивает. Она с хрипом втягивает воздух. Начинает кашлять. Через минуту её рвёт горькой желчью и выпитым отваром. Не приняло тело лечения. Не понравилось ему, горячему, дрожащему, что поят непонятно чем… Медленно, чувствуя себя старухой, Умбра поднимается с кровати. Набирает пригоршню воды из кувшина, умывается и полощет рот. Со странным ощущением трогает зуб кончиком языка: неужели шатается? Только этого не хватало. Поднимаясь по лестнице, стучит кольцом по крышке люка. Не дождавшись ответа, сворачивает испачканную простынь и оставляет её в углу. Воды, чтобы постирать в тазу, всё равно не хватит. Заворачиваясь в кокон одеяла, она чувствует себя странной гусеницей, которая, чтобы превратиться в бабочку, должна себя переварить. Дикая мысль, но Умбре отчего-то нравится. Наверное, потому что бабочки красивые. У них есть крылья. Каллима взяла себе имя в честь тропической бабочки: по её рассказам, они водились на острове Слоновой Кости и приносили удачу тем смельчакам, которые их видели. Редкие и оттого ещё более красивые. Живущие один день. Умбра делает вдох – свободно, полной грудью – и, расправляя крылья, улетает прочь. ☽ ⚓ ☾ Башня маяка стоит на мысе Ветров – кривая и безобразная, вросшая корнями в скалы, окружающие Город. Солнце уходит ко дну, захлёбываясь в объятиях волн, и перья облаков глотает сумрак. У подножия башни сидят двое. В её рыжие косы закат вплетает искры. В его тёмных волосах виднеются звёзды. Между ними, на белом, как соль, песке, лежит жемчужина. Для неё – бронзовая, с золотистыми прожилками. Для него – ярко-алая, хищно блестящая в свете луны. Земля вздыхает. Башня вздрагивает вместе с ней – от основания до кончика шпиля. Того и гляди упадёт: рухнут стены, обратятся в пыль и каменную крошку. Оба ждут. Смотрят друг другу в глаза. — Видишь те зубцы? – говорит он. – Слева, над смотровой площадкой, чуть скошенные. Свет течёт по ним до самого карниза, заглядывает в окна, остаётся утром росой на кирпичном боку… «Утром». — Подождёшь со мной? – просит она. Он молчит. Море бросает пену на берег и слизывает время. Всё, что есть у них, – эта ночь. Никто не спешит поднять жемчужину и забрать её, присвоить. Что в одних руках – надежда, в других станет отчаянием. Гибелью. |