Книга Мизанабим, страница 79 – Дарья Райнер

— Да.

— А что будет после? – Она позволяет себе эту дерзость. – Когда добьётесь успеха?

— Ты будешь жить.

— А другие?

— Теоретически, твоя кровь может послужить для создания вакцины. Практически – я не обладаю возможностью её создать. – Пальцами в перчатке он потирает лоб. – Здесь царит проклятый древний век. Не люди, а тупоголовое стадо, нарушающее запреты. Будто не понимают, что тем самым подписывают себе смертный приговор. Прости, я не должен…

— Без обид, доктор, – отзывается она, но скорее машинально. Какая-то важная мысль, прятавшаяся в словах Луаса, настойчиво требует внимания, пытается до неё достучаться, и Умбра хмурится, боясь отпустить нечёткий образ. В голове слишком гулко. И горячо.

Даже если она выживет – каким-то чудом, можно представить на миг, – Клиф это уже не спасёт.

Латунка. Всё дело в ней.

А до неё? Ведь ни одна зараза не берётся из воздуха, сама по себе. Да и Каллима говорила, что судья был болен…

— Откуда она взялась? Хворь. В самом начале. То есть… понятно, что с проклятой колонии, но ведь прошло триста лет.

— Я не вирусолог. Я хирург. Могу лишь сказать очевидную вещь. Вернее, две: либо на остров Ржавых Цепей прибыл живой носитель – не исключено, что из народа та-мери, – либо оказался вскрыт «могильник».

— Выходит, болезнь может спать в земле? – Умбра говорит медленно, больше не щурится: солнце окончательно уходит за сизый парус облака, и ей становится зябко.

— Да. Говоря простым языком – она «спит». А потом её будят. Идём внутрь, ты замёрзнешь.

Он первым поднимается с лавки. Протягивает ей руку, но Умбра встаёт сама. Это маленькая победа. Но важная. Ноги не только выглядят, но и ощущаются ветками. Нужно ходить, разгонять по жилам кровь.

— Я не хочу обратно в подвал, – говорит она честно.

— Это вынужденная мера.

— Думаете, если не запрёте люк, я приду к вам ночью?

— В сознании – нет. Но в предыдущие ночи ты бредила. Мы не знаем, что будет дальше.

Луас закрывает за ней дверь. Зажигает лампу на кухонном столе. Достаёт из буфета бутыль с содержимым цвета спелой вишни и вынимает пробку. Жидкость льётся в стакан, похожая на вино, но нет. Это не оно.

— Для начала мы кое-что испробуем. – Он придвигает стул ближе к Умбре. Говорит негромко, но вместе с тем твёрдо, не терпящим возражений тоном. – Присядь. Выпей.

☽ ⚓ ☾

Она пила остывший чай, настоянный на травах. Одуванчик, ромашка, мята.

— Ёршик собирал во дворе, – сказал Скат.

Они сидели на кухне – только вдвоём. Крепость дремала. Остальные братья спали. Слишком рано для знакомства – или поздно. Придётся подождать до утра.

Кусочек желтоватого сахара – роскошь, к которой Невена не привыкла. Она не бросила его в чашку, а положила на язык, и теперь сокровище медленно таяло во рту.

Она никуда не торопилась и разглядывала окна, отметки на столе – вырезанные ножом буквы и непонятные ей символы, – банки с чем-то сыпучим в нише буфета и, конечно, хозяина. Одного из.

Скат исчерпал своё красноречие и теперь молча перебирал ключи, сидя напротив. Заметил, что вторая связка у Сома – старшего из мальчишек Верёвочного Братства. Хотя стоит ли звать их мальчишками? Этих благородных разбойников, с которыми беглянку свела судьба.

Редко что в жизни бывает просто так. Всё – ради чего-то.

— Почему рыбьи имена? – спросила она, отпустив на волю любопытство.