Онлайн книга «Мизанабим»
|
Он не сомневается, что Сом поймёт. Площадь была единственным местом, куда они могли проникнуть раз в год – на праздник полуденного солнцестояния, когда все горожане примеряли причудливые маски, а гиены ослабляли бдительность, и многое спускалось с рук. Выручки после этого хватало на пару месяцев. После прошлого крупного улова Умбра подарила ему серьгу, которую Скат больше не снимал. Есть вещи, которые не стоят денег, или жемчужин, или сапфиров. Они не имеют цены. В одном из проулков он слышит звон стекла, но не сразу обращает внимание: слишком много звуков наводнило Клиф этим утром. Настойчивый дребезг повторяется: дзынь, ещё раз, пауза, и снова… Будто кто-то оборвал их кодовый шифр: раз-два, раз-два-три… Или почудилось? Скат запрокидывает голову, обводя взглядом окна домов. Одна из створок на втором этаже распахнута и качается, но в проёме пусто – никого. Только россыпь осколков на булыжниках и странное чувство тревоги, от которого сердце начинает биться чаще. Прежде чем выйти к площади, Скат оборачивается. Дом с черепичной крышей подмигивает ему разбитым глазом. ☽ ⚓ ☾ Нура придерживает Карпа, не позволяя завалиться набок, пока Сом старается за двоих, идя последним. Его очки запотели: на стёклах виднеются капли крови молодого жандарма, который стрелял наугад – и остался лежать там, в тупике. За широким ремнём виднеется рукоять кавалерийского револьвера. Втроём они чудом спускаются с заграждения. Ёршик охает. Горчак недобро цокает языком при виде намокшего рукава Карповой куртки. — Скверно. — Я могу идти сам… чего вы, – выдыхает раненый, – не по колену же. — Помолчи, шутник. – Сом закидывает его руку себе на шею и стискивает зубы. – Порядок такой. Горчак, дуй до Висельной площади. Если Скат там – встречаемся у колодца. Если нет… — Нам нужно укрытие. — Верно. Идём к ратуше. Все таращат глаза. Карп издаёт сдавленный смешок и заходится кашлем. — Хочешь, чтобы нас всех?.. Прямо там? — Это мы ещё посмотрим. – Сом переводит взгляд на Горчака, и тот срывается с места. – И вообще: сказано тебе, прикуси язык. Хотя бы на пять минут. И не торопись, иди как можешь. — Под веселый свист снарядов… — Никса, Ёрш, – очки Сома сверкают, ловя отблеск фонарей, – держитесь рядом. — Ты прости, Веснушка, – Карп говорит уже тише, – за башмак. — Вели ему заткнуться. Может, тебя послушает. Нура касается руки Карпа: он всё понимает без слов. Дальше идёт в сумерках – светлеющих, редких, – и Нура больше не боится. Вернее, не за себя. Она, словно дикий зверёк, запущенный в сердце города, пережила ужас, отчаяние и смирилась, заботясь только о выживании стаи. ☽ ⚓ ☾ Птицы над городом сходят с ума. Разбуженные затемно, они хлещут крыльями, не находя приюта на крышах, проносятся так низко, что почти задевают головы бегущих. Нутряки прячутся по домам. Наверняка, спустились в винные погреба в надежде отсидеться. Внешники уже громят лавки. Скату неведомо, на что они надеются: те, кто не заразился, поддались стадному чувству. «Будь что будет!» А дальше – если выживут, настанет пора думать. Дело сложное и неблагодарное. Некоторые не утруждались, плывя по течению изо дня в день, полагаясь на кого-то ещё: родных, городской Совет, Истинных… А те, если и были, взирали безучастно. «Свет не погаснет». |