Книга Чёрный ратник 6, страница 99 – Макс Гато

— Ярослава ошиблась, — Луна развернула свой лист ко мне. — Пятнадцать процентов, которые она нашла, это недостача в хорошие годы. В плохие доходило до двадцати двух.

На листе было расчерчено пять столбцов. Годы, собрано, отправлено, разница, доля. Разница шла ровной строкой сверху вниз, ни разу не сбившись.

— Грубо воруют дураки, — продолжила говорить Луна, подтягивая к себе вторую книгу. — А Хлопов не дурак, и он оформлял недоимки. Вот, Браневка, позапрошлая осень. Собрано сорок восемь мер ржи, отправлено в Вельчу тридцать девять. В объяснении говорится, что падёж скота, и всё обозначено старостою.

Я придвинул книгу к себе и посмотрел на записи. Внизу, где полагалось быть подписи, стоял крест.

— Ефим ни читать ни писать не умеет, — сказал я.

— Верно, и крест может поставить кто угодно, в том числе тот, кто держит перо, — Луна перевернула страницу. — Дальше веселее. Починка моста через Мутницу, три раза за два года, каждый раз дороже предыдущего.

— Подожди, — припомнил я. — Моста через Мутницу нет, мы вброд переходили.

— Мне то же самое на рынке сказали, — Луна загнула палец. — Ещё крыша амбара была якобы починена, дважды. Замена свай на пристани, о которой на пристани никто не ведает. Гвозди закуплены, а в амбаре гвоздей нет, я смотрела сама.

Она откинулась на спинку стула и потёрла красноватые глаза. По ним было видно, что спала она мало.

— Не хватает двести рублей и мер триста зерна за два года, — вздохнула Луна. — И это по самому осторожному счёту, часть записей я проверить не могу вовсе.

Двести рублей. Больше, чем сейчас лежало во всей моей казне. Я потянулся за третьей книгой, самой тонкой, но Луна накрыла её ладонью раньше.

— Погоди. Я сейчас сама покажу.

Она открыла её на заложенном месте и развернула ко мне.

— Тут отмечены не подати, а городские расходы, — объяснила Луна. — Жалованье сторожам, масло для фонарей, всякая копеечная мелочь. Такие книги обычно никто и не читает.

Её палец лёг на строку.

«В счёт торгового расчёта, по обыкновению».

— Раз в четыре месяца идут вот такие отметки, — сказала Луна. — Восемь раз за два года, суммы от двенадцати до сорока рублей. Ни имени нет, ни за что, ни от кого.

Я перелистнул вперёд и нашёл ещё две такие же записи.

— Если бы он клал деньги себе в карман, он бы вообще ничего не писал, — сделала логичный вывод Луна. — Записывают расходы, когда надо перед кем-то отчитаться.

Восемь выплат за два года. По обыкновению. Не зря я отправил Луну заниматься бумагами, девчонка молодец, справилась просто отлично.

— Позови-ка мне Хлопова, — приказал я.

Радим Хлопов пришёл через четверть часа, и выглядел он как обычно: собранный, спокойный и с приветливым выражением лица. Тот же кафтан, та же прямая спина, тот же ровный поклон в дверях. Он посмотрел на разложенные книги, на исписанный лист Луны, на меня — и не изменился в лице ни на волос.

— Ваше благородие, — подал голос он.

— Садись, — приказал я.

Он сел. Руки положил на колени. Я подвинул к нему лист Луны.

— Двести рублей серебром и три сотни мер зерна. Недоимки, которых быть не должно, — холодно произнёс я. — Закупки, не дошедшие в Озёрполь. Есть что сказать в своё оправдание?

Хлопов взял лист, прочитал внимательно, до конца, и вернул его на стол.

— Счёт ведь примерный, — невозмутимо сказал он и пожал плечами. — Госпожа Луна, например, не заметила закупку холста позапрошлой весной. Там ещё двадцать два рубля. Думаю, таких случаев и наберётся рублей на сто.