Книга Чёрный ратник 4, страница 113 – Макс Гато

Я обернулся. Ярослава осталась на месте. Она не пошла следом, и просто смотрела в пелену Полога. Что она видела там, явь или реальность, я не знал.

Я опустился на колени в центре холмика и вытащил нож. Земля здесь была на удивление мягкой от влаги, и лезвие вошло легко. Я копал руками и ножом вместе — методично, не торопясь, отбрасывая почву в сторону горстями и складывая её слева в растущую кучу. Вскоре она изменила цвет на более темный и стала плотнее. А затем нож со звоном стукнулся во что-то твёрдое.

Не камень и не кость. Что-то среднее между ними, достаточно холодное, чтобы я почувствовал разницу температур пальцами прежде, чем откопал то, что нашёл.

Аура внутри меня загорелась, отзываясь на родную стихию. Потому что в руках я держал то, что не мог спутать ни с чем — фрагмент алтаря рода Темниковых. Что он делал здесь, в лесу, в восточных землях?

Фрагмент был куском резного чёрного камня, размером примерно с мой сжатый кулак. Его поверхность была покрыта рунами, пережившими погребение и долгое ожидание хозяина. Моя подвеска продолжала жечь грудь.

Я завернул фрагмент алтаря в ткань, которую принёс для этой цели, и убрал его за пазуху.

Я смотрел на пустую могилу долгое мгновение. Даже без лопаты и раскопки я знал — внутри не было никакого тела. Тот, кого должны были здесь похоронить, исчез или никогда не был помещён в землю вовсе. Могила была предназначена для осколка, а не для человека.

Я встал, оттёр грязь с рук и коленей и пошёл обратно к Ярославе. Как только я сделал первый шаг, полог медленно потёк вниз. Защита, сохранявшая это место долгие годы медленно исчезала.

Ярослава посмотрела мне в глаза. Я по лицу видел, что у нее было много вопросов. Но она не задала ни один, только повернулась, отвязала свою лошадь и начала идти обратно тем же путём, каким мы пришли. И только за спиной одинокий ворон свалился с ветки мёртвым телом.

Мы с Ярославой доехали обратно к главному тракту в тишине.

Отряд ждал там, где я сказал им ждать. Лагерь уже был поставлен, огонь потрескивал между палатками, а напоенные лошади отдыхали в стороне. Иван расположился так, чтобы видеть вход на тропу, оставаясь невидимым с главной дороги. Соловьёв сидел на упавшем бревне, чистя свой лук от грязи. Он что-то нашёптывал себе под нос

Зарецкий лежал на спине у огня с закрытыми глазами и рукой на боку. Либо спал, либо притворялся спящим, чтобы избежать лишних разговоров.

Никто не спросил, зачем мы с Ярославой уходили. А я не стал рассказывать. Ещё не время.

Ночь прошла спокойно. А следующим утром мы сняли лагерь и поехали на восток. Зарецкий не мог сказать, где точно находилась лаборатория Ковена, но вот вести нас ему ничего не запрещало. Так что он стал проводником.

К вечеру второго дня воздух изменился и не в лучшую сторону. Стало тяжелее дышать, во рту появился металлический привкус. Чувствовался запах серы — сначала слабый, затем всё более настойчивый. Почва покрылась коркой, которая хрустела под копытами лошадей и оставляла желтоватую пыль на всём, чего касалась. Деревья припадали к земле скрюченными фигурами, подлесок отступал, и пышная зелень горного леса сменялась серым кустарником и голыми участками, где не росло вообще ничего.

— Гнилое озеро, — проговорил Иван, сверяясь с картой.