Книга Хроники Менталиста 4, страница 119 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Тот, чьими глазами шёл этот обзор, наклонялся над кроваткой и что-то тихо напевал. Голос звучал чужой: молодой, сильный, бархатный, с той особенной насмешливой лаской, которая бывает только у людей, никогда за всю жизнь ничего ни у кого не просивших.

Голос Александра.

Тело резко дёрнулось, буквально выбивая меня из чужой памяти обратно в реальность, и веки сами собой распахнулись.

Перед глазами снова возникли знакомые стены покоев: догорающий камин, мягкое кресло и старик, застывший прямо напротив. Серебряный амулет под рубашкой медленно остывал, а по верхней губе поползла тонкая тёплая струйка. Я на автомате провел по носу тыльной стороной ладони и посмотрел на пальцы — там осталась свежая кровь. Совсем немного, буквально пара темно-красных капель — привычная плата за каждый раз, когда я без разбору залезал в эфир и в чужие воспоминания, куда лезть не стоило.

— Там были звёзды, — произнёс я, восстанавливая дыхание. — Огромный тёмно-синий потолок и звёзды, соединённые между собой тонкими серебряными линиями. Созвездия всякие… вроде.

Орлов замер и даже не пошевелился, боясь перебить.

— И там стоял человек, — продолжил я, чувствуя, как слова выходят сами собой, без моего участия и контроля. — Мой старший брат. Александр. Он стоял прямо над кроваткой, смотрел вверх на эти звёзды и что-то тихо напевал, пока я тянул к нему руки. Я не разобрал слов.

Старик сидел с слегка приоткрытым ртом, а его глаза расширились от дикого, нечеловеческого шока. Затем он медленно, словно во сне, поднял дрожащую правую руку и истово перекрестился.

— Этот потолок закрасили… — почти беззвучно прошептал он, и его голос окончательно сорвался. — За полгода до переворота. Вы тогда постоянно плакали по ночам, вам казалось, что звёзды падают прямо на вас, и императрица отдала приказ позвать маляров и затереть всё побелкой. Никто, кроме самой семьи и двух нянек, этого рисунка отродясь не видел. А из них в живых никого не осталось.

Орлов судорожно сглотнул, пытаясь справиться с подступившим к горлу комом, и посмотрел на меня с едва скрываемым ужасом:

— Вы… вы просто не могли этого помнить. Физически не могли.

— Я этого и не помню, — прямо ответил я, вытирая остатки крови с губы. — Точнее… это помню не я.

Старик перевёл растерянный взгляд с моих испачканных пальцев на серебряный полумесяц, выпукло проступавший под тканью рубашки. В его глазах мгновенно проскочила вспышка понимания — он сложил кровь, реакцию амулета и чужие детали в единую картину.

— Александр… — тихо, с глубоким трепетом произнёс он имя погибшего цесаревича.

Орлов откинулся на спинку кресла и тяжело прикрыл глаза. Вид у него был такой, словно старик только что на пределе сил пешком взобрался на самый высокий этаж дворца.

— Столько лет… — тихо проговорил он, уставившись в потолок. — Столько лет я день за днём хожу мимо той бронзовой статуи на площади и каждый раз ловлю себя на мысли: а вдруг? А вдруг хоть кто-то из них уцелел?

Граф так и не закончил мысль, лишь безнадёжно махнул в воздухе сухой, дрожащей рукой, словно отказываясь от дальнейших пояснений.

— Граф, — окликнул я его, подавшись слегка вперёд и не сводя с него цепкого взгляда.

— Да, Ваше Высочество? — старик поджал губы и внимательно воззрился на меня, готовый слушать.