Книга Хроники Менталиста 4, страница 95 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Розоватый стянутый участок на правой голени, — целительница нагнулась, разрывая наш визуальный контакт, и постучала ногтем по коже. — След от ожога. Когда получили? Чем обрабатывали? Были судороги? Жар?

— Три года назад. Дождевой водой. Жар был, — ответил я максимально скупо, не вдаваясь в подробности.

Объяснять этим чистым людям, как именно я отлёживался на гнилой соломе в сыром подвале, пока мясо на ноге превращалось в тёмную корку, не имело никакого смысла.

Завершив осмотр, целительница поднялась, стянула перчатки и с тихим щелчком бросила их в лоток. В её глазах промелькнуло сугубо профессиональное изумление, густо замешанное на иронии.

— Поразительно, — она скрестила руки на груди и ещё раз окинула меня быстрым взглядом, на секунду задержавшись ровно там же, куда до этого смотрели её ученицы. — Судя по характеру повреждений и полному отсутствию помощи, вы должны были умереть от какой-нибудь гангрены ещё пару лет назад. В лучшем случае — остаться неполноценным калекой.

Студентки затаили дыхание, синхронно поджав губы и жадно ловя каждое моё слово. Я спокойно выдержал сухой, цепкий огляд целительницы и без единой эмоции ответил:

— Мне везло.

— Везение здесь абсолютно ни при чём, — хмыкнула целительница, с легким звоном убирая металлические инструменты в лоток. — Все Одарённые обладают повышенной живучестью. Эфир в крови работает на уровне инстинктов: он неосознанно консервирует повреждённые ткани, замедляет некроз и латает вас изнутри, пока вы спокойно валяетесь на своей кровати.

Закончив раскладывать скальпели и зажимы, целительница развернулась к прижавшимся к стене практиканткам и зычно скомандовала:

— Девушки, протокол первичного осмотра завершён. Попрощайтесь с наследником и свободны.

Студентки вздрогнули, выстроились в ровную шеренгу и по всем правилам дворцового этикета выдали идеальный, глубокий академический поклон — строго на девяносто градусов. Однако они не учли одного важного нюанса: я всё ещё стоял посреди кабинета абсолютно голый. В итоге их лица опустились прямо на уровень моего паха.

В кабинете повисла звенящая, почти осязаемая тишина. Правая девушка, застыв в реверансе буквально в двух ладонях от меня, судорожно сглотнула, и этот звук прозвучал громче выстрела. Левая мгновенно зажмурилась, покрываясь густыми пунцовыми пятнами от лба до декольте. Средняя же, набравшись нешуточной дерзости, слегка приоткрыла рот и вытаращилась в упор, даже не пытаясь скрыть изумления.

Воздух в помещении натянулся как струна. Я чуть сместил вес тела на правую ногу, слегка наклонил голову и хладнокровно уточнил:

— Девушки, мне, конечно, приятно, но может не будете так откровенно пялиться?

Вся троица пулей выпрямилась, пылая щеками и с трудом переводя дыхание. Подхватив свои планшеты, они рванули к выходу, устроив в узких дверях суматошную мини-давку. Пожилая целительница лишь тяжело вздохнула, качнула головой и на мгновение отвернулась к медицинскому стеллажу за ампулами.

Этого короткого мига средней студентке хватило с избытком. Перед тем как выскочить в коридор, она молниеносным, отработанным движением скомкала кусочек бумаги и метко швырнула его на кушетку — аккурат поверх моей сложенной рубашки.

Я подошёл, взял смятый листок и развернул его. На плотной бумаге размашистым почерком было выведено: «Кафе напротив. Восемь вечера. Пожалуйста». Ни подписи, ни имени — только торопливый, ещё не просохший отпечаток чернильного пальца на краю.