Онлайн книга «Теперь ты в армии»
|
— Так точно, — громко отвечаю я. — Ну, продолжай, перечисляй. Начинаю «перечислять»: — Обучен стрельбе, в том числе снайперской, рукопашному бою, управлению квадрокоптерами. Неоднократно участвовал в военных играх и сборах. — В поле проверим, — легко соглашается комроты и делает шаг к моему соседу… Тот так же, повышенным голосом представляется… — Заканчиваем знакомство, — минут через двадцать ротный стал закругляться, поглядывая на часы. — Через три дня все вы, каждый из вас, будет готов задушить меня или грохнуть при первой же возможности. Я такое ваше желание не очень разделяю, но принимаю как реальный отклик организма на ежедневный раздражитель. Но другой возможности за эти короткие два месяца, что отведены на вашу подготовку к действиям в зоне локального пограничного конфликта, вылепить из этого сборища сухопутных аморфных амёб, которым вы сейчас являетесь, что-то более-менее боеспособное и умеющее не только стрелять в нужную сторону, но ещё иногда и попадать, у меня нет. Поэтому не будет у вас страшнее кошмара, чем я. И когда на дембеле вас будут спрашивать, какой сон вы бы предпочли ночью: «Кошмары на улице вязов» или «Тренаж от капитана Трегубенко», уверен: все как один выберут «вязы». Потому что Фредди Крюгер по сравнению со мной — это добрый поросёнок Наф-Наф. — Но эти два месяца я сам буду подыхать, и сделаю максимум возможного, чтобы вы уже в зоне ОПК не сдохли из-за плохой подготовки или продали свою жизнь задорого, как настоящие морпехи. А вашу готовность к войне можно обеспечить за столь короткий срок только на пределе ваших сил, а ещё лучше — за пределами сил. Поэтому сейчас в столовую, на обед, а затем подготовка к выходу и тренаж в поле. Рота, направо! В колонну по одному на выход шагом марш! Быстро, быстро; в дверях не толчёмся! Одни шаг — и за дверью, не кружитесь около дверей, как балерины на сцене Большого театра. Аплодисментов не будет. Колонна роты подходит к плацу, и я вижу, что построен весь полк, или сколько там в нём рот, играет музыка. Какое-то мероприятие будет? Наш ротный даёт команду: «Строевым шагом марш!». И мы пошли строевым. Ну как строевым? Некоторые не в ногу, некоторые не строевым… Трегубенко подал команду «Равнение на право» и мы, в моих глазах, сгорающих от стыда, старательным, но полууправляемым сбродом, прошли мимо трибуны, на которой стояли офицеры. Мы ещё не дошли до трибуны, когда над плацом из динамиков раздался голос: «Сегодня в часть прибыло молодое пополнение по спецнабору. Полк севастопольских морпехов рад вашему прибытию в гвардейскую часть». Матросы, стоящие на плацу, начали аплодировать. На первое на обеде был борщ. Севший напротив меня невысокий улыбчивый матрос с короткой рыжей шевелюрой озадаченно искупал ложку в борще, порассматривал содержимое и ни к кому не обращаясь проговорил: — Вот же едрит-Мадрид-Макрон-макарон! Разве борщ бывает с гречкой? У них там, на кухне, что, на первое-второе рассчитаться не могут? Сержант, сидевший с края за нашим столом и яростно наворачивавший «борщ», почти не отрываясь от процесса, негромко ответил: — Морпех должен есть всё! Траву, камни, улиток, ремень от автомата, подошвы берцев, и даже то, что дают на камбузе! * * * Прособирались мы больше часа. И когда вышли с территории части в направлении на полигон, удивились тому, что по обочине дороги лежали брёвна. Удивлялись, собственно не долго. В армии вообще удивление не бывает долгим — обычно оно сразу перерастает в недоумение: «ну ни хрена себе придумали!». |