Книга Птицы Великого леса, страница 125 – Ульяна Черкасова

Ежи покосился на дверь.

От одной мысли, что придётся понести на руках мертворождённого младенца, бросало в дрожь.

Если подумать, так ребёнок за всё время пути ничего не ел, кроме того, что давала ему Здислава, не плакал и не нуждался в том, чтобы кто-то его успокаивал. Ежи решил, что если он поторопится, то быстро добежит до деревни и так же скоро вернётся.

Несколько мгновений он ещё топтался на одном месте, но всё же сделал один шаг от крыльца, второй и сорвался на бег.

У самого леса, где с зелёных сосен опадал тающий снег, он поскользнулся и упал на спину. Было не больно, толстый тулуп точно перина смягчил удар. Ежи хотел сразу подняться, но вдруг утонул в небесной синеве. Ветви над его головой сверкали.

Высоко, над самыми вершинами сосен пролетела сова. Она закружила прямо над Ежи, и у него впервые получилось разглядеть её. Он считал, что сова из подземелий должна быть больше, опаснее, а это оказалась совсем крохотная птица, серая, как мышь.

Ежи не видел сову с тех пор, как покинул Совин. Почему она появилась только теперь? Напомнила о данном обещании?

Сделав ещё пару кругов, сова скрылась за деревьями. Ежи ещё некоторое время смотрел ей вслед, но, кажется, птица возвращаться не собиралась. Может, это была самая обычная сова, которая не имела никакого отношения к Совиной башне?

Отряхнувшись от снега, Ежи пошёл по лесной тропе к деревне. Несмотря на недавние снегопады и уединённость избушки Здиславы, тропа была глубокой, и Ежи быстро добрался до деревни.

Пяски казались тихими и даже безлюдными. В первом доме Ежи встретил бородатый мужик и рассказал, что в деревне жили две молодых матери и где их стоило искать.

Ежи не сразу нашёл нужный дом. Дворы в Пясках все походили друг на друга. Мало ратиславских деревень успел посмотреть Ежи, но в златоборском княжестве каждый хозяин старался вырезать наличники понаряднее, раскрасить поярче петухов и коней, что украшали крыши, а здесь, в приграничных землях, словно так и не оправились после войны, хотя прошло уже два десятка лет.

Пяски слишком походили на Гняздец. Рдзенцев там было тоже немало. Первая женщина, к которой пришёл Ежи, носила Совиные обереги на рукавах и вороте рубахи. В избе у неё было шумно и тесно. Трое ребятишек, все не старше шести, играли на полу у печи, девочка чуть постарше покачивала подвешенную люльку, в которой похныкивал младенец, муж мастерил в углу поломанное колесо, а за столом сидела старуха в сером платке, штопала драную одежду.

Хозяйка дома дальше двери Ежи не пустила.

— Это кому же кормилица понадобилась? – спросила она.

— Да бабка тут у вас живёт у реки, – махнул Ежи рукой, не зная, как лучше пояснить, где стояла изба Здиславы и кому принадлежала.

Мужик и старуха отвлеклись от своих дел.

— У реки? – переспросила хозяйка, и лицо её переменилось. – А ты кем ей приходишься, хлопец?

— Внуком, – как на духу, соврал Ежи.

— Что ж, внучка ушла, внук пришёл, – озабоченно проговорила женщина. – На время ты сюда или насовсем?

— На день, не больше.

Женщина оглянулась на родных.

— Слышал?

— Иди, – коротко ответил ей муж.

Румянец сошёл с круглого лица хозяйки, и Ежи понял, что она ждала другого ответа, но возражать не посмела.

— Сейчас оденусь, подожди в сенях, – обратилась она к Ежи.