Книга Птицы Великого леса, страница 126 – Ульяна Черкасова

Он послушно вышел за дверь. Всё получилось на удивление легко. Ему даже не пришлось объяснять, кто такая Здислава и откуда появился ребёнок. Деревенские точно знали о ней больше него самого.

Скоро вышла новая кормилица.

— Пойдём, господин, – произнесла она, и Ежи удивился такой перемене. Давно ли она звала его просто хлопцем?

— Как тебя звать? – спросил он, хотя до её имени Ежи не было никакого дела.

— Лада.

Отвечала она неохотно, и Ежи не стал её больше мучить вопросами. Не на праздник он её вёл и не в гости к щедрым хозяевам, а в избу ведьмы, и чувствовал себя за это виноватым.

А в чём он, Ежи, по сути был виноват? Сам неволен.

Он шёл впереди, опустив голову, смотрел себе под ноги, и с каждым шагом всё тяжелее становилось на сердце. Дорога назад показалась вдвое дольше, но наконец кончился лес, и на крутом берегу Модры показалась чёрная от времени изба.

Всё осталось неизменным.

Младенец лежал на прежнем месте, не шевелился и не плакал. Печка успела согреть весь дом.

Ежи даже не подошёл к ребёнку. Не зная, чем себя занять, он схватил ведро, попавшееся случайно на глаза.

— Пойду воды наберу. Ребёнок вон лежит.

Лада не успела ни слова сказать, прежде чем он выскочил наружу.

Ежи накидал рыхлого снега в ведро, но назад в избу сразу не вернулся. Он присел на крыльце, слушая, как скрипела, прогибаясь под его весом, ступень, и устремил взгляд на небо за рекой, туда, где стоял Совин. Там ли осталась его мать? Может, Горица искала сына, не спала ночами, думая о нём? Может, она голодала или жила без крыши над головой? Но как её найти? В Совине потерявшийся человек, что иголка в стоге сена, да и стог тот сторожат лютые псы Тихой стражи.

Ему не хотелось уходить. На соседнем берегу остался его дом, единственный, который он знал. Что он будет делать, когда выполнит обещание, данное хозяину подземелий? И что случится, если ослушается?

Он попытался вспомнить, где находился Лисецк, и единственное, что понял, так это то, что город стоял ужасно далеко от рдзенской границы и невыносимо далеко от дома.

Но в Лисецке он найдёт Милоша. Вместе они спасут мать и придумают, как жить дальше. Только бы поскорее добраться до этого самого Лисецка.

В тот день птицы повеселели, радуясь теплу, разлетались над рекой и лесом. Ежи снова заметил шуструю маленькую сову, на этот раз она реяла над Модрой, и синицы испуганно уносились от неё прочь. Но сова не охотилась и будто совсем не обращала на них внимания. Нуждалась ли она в пище или была мертва, как ребёнок Венцеславы?

Ежи вздохнул и встал, поднял ведро. Пора было возвращаться.

Он постучал, прежде чем войти, и осторожно приоткрыл дверь.

Лада запахнула тулуп, когда вошёл Ежи.

— Позже вернусь, – пообещала она. – Пока младенец сыт.

Когда она подошла к двери, то обернулась и спросила, хмуря брови:

— Как его зовут?

— Не знаю, – растерянно пожал плечами Ежи.

— Не знаешь, как зовут твоего ребёнка?

— Он не мой.

— А чей же?

Он не нашёлся, что ответить, и Лада только ещё больше помрачнела.

— До свидания, господин, – попрощалась она и ушла.

Только тогда Ежи понял, что о награде за свою помощь она даже не спросила.

Он поставил ведро на печь и осторожно приблизился к младенцу. Лада переместила его на печку, обложила со всех сторон подушками, чтобы он не скатился. Но ребёнок и не думал вертеться, он лежал совсем спокойно, прикрыв глаза. Брови у него были белёсые, точно седые, как у отца.