Книга Птицы Великого леса, страница 129 – Ульяна Черкасова

Она пообещала себе, что больше не придёт к Снежному князю, но стоило один раз посмотреть в глаза Милошу, и она забыла о клятвах, посреди ночи прибежала к Ярополку за спасением, теплом и страстью. Как оковы самой себе на руки надела по собственной воле. Возьми, князь, никому своё не отдавай.

Но Ярополк заснул, и Дару снова потянуло прочь от князя. Она присела на постели, не в силах лежать спокойно.

Ярополк почти не говорил о Милоше, только спросил, можно ли доверять чародею.

«Ни за что на свете», – хотела сказать Дара, но ответила:

— Конечно. Он защищал меня от Охотников в Совине.

Он такой же, как она. Никто не сможет понять её лучше. Не его ли это были слова? Или Дара сама их придумала?

Бездумно она касалась кончиками пальцев своих губ, водила по щекам и шее, перебирала распущенные волосы. Её кожа ещё горела от прикосновений князя, но она улыбалась, вспоминая чужие поцелуи.

Лицо её скривилось. Дара закрыла себе рот рукой, сдерживая всхлип. Слёзы пришли так же внезапно, как глупая радость.

Она соскользнула с постели, нашла в темноте на полу сначала рубаху, потом шубу, оделась и осторожно, на цыпочках прокралась к двери. Она побоялась обуваться, пошла босиком, чтобы не стучать каблуками по деревянным полам.

Третьяк поднял голову, но Дара шикнула:

— Спи.

Если холоп и хотел спросить, куда она идёт, то побоялся госпожи княжеской ведьмы.

Она спустилась по лестнице к самым кухням, где в дальнем крыле спали дворовые.

Только в самую первую ночь Милош остался в их избе, а на следующее утро ушёл совсем рано, когда только-только запели первые петухи. Веся изводилась весь день, гадая, куда он пропал, сбегала к Горице и узнала, что он пришёл к названой матери.

Дара остановилась напротив двери, что вела к спальне слуг, замерла в нерешительности.

Как мог Милош спать там, со всеми остальными? Разве не привык он к мягким перинам и чистым простыням? Разве не брезговал всем бедным и простым? Но, видимо, он и на это был согласен, лишь бы находиться подальше от неё.

Дара прислонилась к стене, не в силах сдвинуться с места. Глупая девчонка! Её гнали прочь, а она бежала следом, как верная собачонка. Больше всего на свете Дара хотела действительно уйти, но она осталась на месте.

И дверь приоткрылась. Пригнув голову, через низкий проём прошёл Милош. Дара удивилась только на мгновение. Она откуда-то знала, что он непременно придёт.

Милош тихо прикрыл за собой дверь, встал у соседней стены, так же прислонился к ней спиной.

Они молчали. Было темно, лишь вдалеке, там, где стояли стражники на посту, горела лучина, но её света не хватило бы, чтобы разглядеть даже собственные пальцы. Белели размытые пятна: широкая рубаха, светлые волосы, бледное лицо.

Дара подняла воротник шубы, прикрыла глаза, не решаясь долго смотреть на Милоша.

— Ты очень ярко горишь, – произнёс он. – Я не смог заснуть.

— Из-за огня? – недоверчиво спросила Дара.

— Нет.

Хорошо, что он не спросил, зачем она пришла. Это было и без слов ясно.

Стыд сжимал горло. Дара сделала шаг, такой неловкий и нерешительный, что со стороны могло показаться, что она оступилась на ровном месте.

— Нам необязательно быть врагами, – раздался тихий голос Милоша.

— Мы не враги, не бойся.

Он оказался рядом, в густом ворохе мехов нашёл её руку, приподнял, поднёс к своей груди. Пальцы его тёплые, но не горячие, держали девичью ладонь очень осторожно.