Книга Птицы Великого леса, страница 157 – Ульяна Черкасова

— Да.

Если Жаба и хотел что-то ещё сказать, то промолчал, но щека у него дёрнулась, и огромный рот скривился в уродливой грустной улыбке. Он быстро взял себя в руки.

— Княжич, твои люди понимают по-ратиславски?

— Только двое, – Вячко показал на Синира и Вторака.

— Тем лучше. Вели им ждать здесь.

— Но мы же…

— Не вернёмся. Если повезёт, они уйдут по стоку обратно, если нет, их найдут чародеи. Зато без них пройдём незамеченными, на вас троих у меня хватит сил для заклятия.

Людей хана Барджиля Вячко не знал, а Турара и вовсе недолюбливал. Но не настолько, чтобы оставить на верную смерть.

— Ну же, княжич, они не знают ратиславского. Никто из них не понимает, о чём мы говорим, – уговаривал Жаба. – Скажи им, что мы вернёмся с осквернёнными. Давай, поторопись.

Вторак молчал. Медленно Синир обошёл Жабу и снова зашептал на ухо Вячко:

— Если он обманывает и всё это ловушка, то мы останемся без подмоги.

По старой привычке Вячко погладил рукоять меча, пытаясь успокоиться. Турар бы ничего не понял. Получилось бы легко отомстить ему за всё.

— Ну?!

— Они пойдут со мной.

— Совсем ты, что ли, княжич? – возмутился Жаба. – Я на такое не соглашался…

— А я не соглашался, что мне придётся бродить по этим проклятым подземельям. Ты должен был привести чародеев сюда.

— Чтоб тебя, – Жаба плюнул себе под ноги. – Пошли. Можете сразу доставать оружие. Будем резать, будем бить.

Вячко на этот раз не стал спорить и оголил меч.

— Они в спальнях? – спросил Вторак.

Жаба кивнул, разминая пальцы. Его лоб испещрили морщины.

— Не думал, что умру сегодня, – пробормотал он. – А может… Вторак, скажи, как там?

— Дома?

— На воле.

— Хорошо.

В подземельях поначалу было пусто и темно. Только вдалеке на углу горел свет. Вторак шёл следом за Жабой, хотя Вячко пытался прикрыть его собой. Колдун молча помотал головой и показал пальцами на глаза.

Он следил за Жабой, чтобы тот вёл их по верному пути, в спальни? Или готовился остановить заклятием?

Почти двум десяткам человек красться нелегко. Они старались идти как можно тише, но даже в лесу, скрываясь за деревьями, большими отрядами дружинники Вячко никогда не передвигались. Они ходили по два-три человека, окружали противника с нескольких сторон, и только тогда, по условному знаку, нападали.

А в подземельях им и скрыться было негде. Вячко понимал, что рано или поздно их заметят.

Это случилось почти сразу. Из-за угла показался жрец в чёрных одеждах, расписанных звёздами.

Оборвалась тишина. Дыхание сбилось.

Жаба выбросил заклятие первым, Вячко не сразу понял, что это было, но жрец в ответ взмахнул руками. Жаба упал, как подкошенный. Вячко и Синир выскочили из-за угла. Остальные – следом. Скренорец был проворнее, вырвался вперёд и вдруг отлетел назад, чуть не сбив с ног княжича.

Жрец отшатнулся, с головы слетел капюшон.

Вячко ударил прицельно, попал в плечо. Жрец не попытался защититься, он плёл руками нечто, чего увидеть было нельзя.

Горло сдавило. Вячко уронил меч, схватился за шею, пытаясь освободиться, но ничего не нащупал. Не было верёвки, только заклятие. Он захрипел, повалился на пол. В глазах потемнело. Руки бестолково, упрямо искали удавку, да всё бесполезно.

Жреца зарезал Турар.

Один жрец. Один-единственный жрец чуть не убил их всех.

— Помню этого, – наклонился над мертвецом Вторак. – Он любил бить палками.