Книга Птицы Великого леса, страница 189 – Ульяна Черкасова

Стрела шёл впереди, слегка покачиваясь.

В ту ночь костры зажгли на берегу реки, десятки костров, на которых лежали погибшие. Те, кто пережил первый день, спрятались в своих домах, закрыли плотно ставни, навесили тяжёлые засовы на двери, точно те могли защитить от мора.

Костёр для Весняны зажгли выше по течению Хвостика, далеко от города. Они поехали в санях, тех самых, в которых молодые жена с мужем катались днём. Стрела правил лошадьми, рядом с ним сидела Чири, Веся лежала на лавке одна, а напротив неё жались друг к другу остальные.

Лёд на реке уже тронулся, и там, где показалась вода, отражалась луна.

Когда сани остановились, Дара схватила Милоша за рукав.

— Я так не могу. Весю нужно похоронить.

Он отчего-то предчувствовал, что Дара заупрямится.

— Скверна может распространиться на других.

— Ты и сам в этом не уверен, – процедила со злостью Дара.

Он попытался заглянуть ей в глаза, но она прятала взгляд, скрывая свои чувства.

— Почему ты так против? Разве есть разница, как она уйдёт из мира? Сгниёт в земле или сгорит в огне?

Мерзко, отвратно было даже представить, как земля будет забирать красоту Весняны, как черви прогрызут её тело, тление уничтожит свадебный наряд, а время заберёт и изуродует всё, чем она была, оставит только медовую косу да белые кости и будет терзать их ещё долгие десятилетия.

Огонь был милосерднее, он вспыхивал ярко и быстро, уносил вверх вместе с искрами душу и прах. Он бы не позволил Весняне растерять её молодость.

— Моя мать погибла в огне, на костре, – вдруг произнесла Дара. – И после, в городе, там сгорело много людей. Я не хочу, чтобы это случилось с Весей.

Милош долго молчал, не зная, что сказать.

— Ей уже не будет больно, – пробормотал он.

Нельзя было больше терять время. Он вылез из саней, и Дара сдалась, отпустила его.

В любое другое время Милош постарался бы избежать работы, но на этот раз выбора не осталось. Они привезли дрова с собой и вместе со Стрелой вдвоём перетащили их к берегу, где расчистили место для кострища. Третьяна и Чири натаскали веток, чтобы огонь разгорелся быстрее. Одна Дара осталась в санях, с сестрой. Сначала неподвижная и тихая, она вскоре начала тихо, протяжно завывать, всё меньше себя сдерживая, всё громче стеная.

Краем глаза Милош наблюдал за остальными, подмечая, как удивительно спокоен, точно покойник, оставался Стрела и как молчаливая Чири сердито утирала нос украдкой. Только Третьяна была беззаботна, ничуть не тронута всеобщим горем.

Но Дара плакала, больше не скрываясь. Она уткнулась лицом в кафтан сестры, обняла её обеими руками, и Милош вдруг подумал, что нельзя отходить от неё, когда займётся огонь.

Погребальный костёр наконец был готов, но никто не спешил его запалить. Стрела сел прямо на землю, уставился в пустоту, а Чири прижалась к Милошу.

— Ветки влажные, – прошептала она. – Я старалась резать те, что повыше, но они все промокли, костёр не разгорится.

— Разгорится, – заверил её Милош. – Мы чародеи.

Он осторожно отцепил руки девочки от своей шубы и подошёл к саням.

— Пора, – сказал он.

Дара посмотрела на него бездумно, точно не увидела.

— Нельзя долго тянуть, – он хотел добавить, что скверна могла перекинуться на Стрелу, но понял, что Даре было всё равно.

— Я не уберегла её, – вырвалось у неё, и рот скривился в беззвучном крике. Она опустила голову на колени, закрыла руками, и голос зазвучал глуше. – Я должна была о ней позаботиться, я старшая сестра, но я… я только делала всё хуже и хуже.