Книга Птицы Великого леса, страница 196 – Ульяна Черкасова

Волхв осторожно поднялся и чуть не выронил девочку. Третьяна подскочила, приняла Чири и осторожно уложила на лавку, прикрыла поеденным молью одеялом, под которым обычно спала Веся. Резко Третьяна выпрямилась, вслушиваясь в тишину.

— Что такое? – насторожилась Дара.

— Показалось, – проговорила тихо ведьма. – Мне в этой избе вечно что-то чудится.

В доме страшной мучительной смертью погибла вся её семья. Удивительно, что Третьяне было не по себе.

За печкой зашуршали, и она опасливо покосилась в тёмный угол. Домовой на глаза не показался и скоро затих.

— Послушай, внучка, – дедушка подошёл ближе, и теперь Дара лучше смогла разглядеть его морщинистое лицо, побелевшее, точно мукой его обсыпали. – Пусть будет так, пусть мы сожжём город, уничтожим скверну, но Морану уже не остановить. День ото дня она становится сильнее.

— Я понимаю.

— Не понимаешь, внученька, – глаза у Дедушки поблёкли чуть ли не добела. – Хозяин леса пока сторожит свои границы, но он стар и слаб. Скоро Морана сможет войти в Великий лес, и тогда она выпьет досуха последний источник. Нельзя, чтобы из всех богов одна только смерть осталась на свете.

— Но есть же другие источники, – голос Третьяны прозвучал неуверенно.

— Далеко на западе, – согласился Дедушка. – И далеко на востоке. Но нет больше источника в Совине и вольных городах. Там духи умирают, а чародеи вырождаются. Иссякла золотая сила во владениях Змеиных царей. И если Хозяин леса не переродится, умрёт и Великий лес.

— Ты просишь великую цену, волхв, – Дара не смотрела ему в глаза.

— Ценой той ты заплатишь за весь белый свет, за всё, что живёт вокруг тебя. Без Великого леса наши земли никогда не будут прежними. А что до Мораны… Она забрала твою сестру, внученька, заберёт и всех остальных. Она никогда не насытится.

Что за дело Даре до ребёнка, которого она никогда не видела? Что за дело до младенца, которого она потеряла в пожаре в Совине? Она и не знала, что ждала его. Чернава когда-то легко отдала собственную дочь лешему, оставила на мельнице с равнодушным отцом, всё сделала, лишь бы спасти себя.

Но почему всё равно от одной-единственной мысли о жертве лесу бросало в дрожь?

Дара сжала крепко челюсть, сдерживая крик. Если бы она не родилась никогда, так Веся до сих пор была бы жива.

— Будь по-твоему, – выдавила она, глотая непрошеные слёзы. – Только не могу обещать, что понесу ребёнка от князя. Сегодня я прогневала его.

— Уже, – тихо выдохнул Дедушка. – Уже. Иначе и быть не могло.

Дара застыла, ни жива ни мертва. Слова застряли в горле.

— Ещё в первую ночь, лесная ведьма, – раздался позади голос Третьяны. – Так и должно было быть.

— Это ты…

Дара медленно развернулась, собственное тело едва её слушалось.

— Это ты, Третьяна, привела меня к князю.

— Ты была слаба и сопротивлялась собственной судьбе, – девушка смотрела на неё искоса, явно опасаясь.

— За что? Зачем ты это сделала? Я думала, что ты помогаешь мне… как ты вообще могла узнать про лешего?

Голос её сорвался на крик, и Чири проснулась.

— Что случилось? – сонно пробормотала она.

— Помолчи, Чири, – рявкнула Дара. – А ты, Третьяна, объяснись!

— Ты и сама хотела этого, лесная ведьма, сама желала князя, – пропела она ядовитым голосом.

— Внученька, это я попросил споить тебя и отвести к князю, – сухо произнёс Дедушка. – Я предупреждал, что по-любому добьюсь своего.