Книга Птицы Великого леса, страница 246 – Ульяна Черкасова

— Что мы там не видели? – попытался пошутить он.

У Дары получилось только слегка улыбнуться. Она старалась не смотреть на Милоша, хотя не стеснялась, просто не желала никого видеть. Впрочем, из всех людей он раздражал её меньше остальных.

— Хочешь, мойся пока. Я в парилку пойду.

Она равнодушно кивнула.

Милош первым зашёл в мыльню, послышался плеск воды, и скрипнула дверь. Дара зашла следом. В мыльне было уже пусто. Слышно было, как тихо ворчал Милош. Кажется, он пытался заставить огонь в печи разгореться.

Из угла на Дару сверкал золотыми глазами банник. Черный, пушистый, точно кот, он сидел, не двигаясь.

— Может, поможешь ему с печкой? – попросила Дара. – Мы угостим тебя чуть позже.

Банник моргнул раз, другой, и когда Дара потянулась за ковшом, чтобы налить воды, он вдруг исчез. Зато за стеной раздался грохот и удивлённый возглас Милоша.

— Это банник, – воскликнула Дара. – Не трогай его.

— Я понял, – послышался недовольный голос.

Глаза щипало. Потрескавшиеся губы заныли, когда Дара невольно улыбнулась. Она окатила себя водой из ковша и принялась натирать тело оставленным щёлоком, намазала корни волос травяным отваром – хозяин бани хорошо позаботился о гостях. И после, смывая пену, Дара долго лила воду на лицо, но глаза всё равно щипало так сильно, что она не могла остановить слёзы.

— Ты скоро? – послышался голос из парной. – Я хочу помыться.

Дара задержала взгляд на простыне, висевшей на крючке у двери, но так и не взяла её, открыла дверь парилки, пуская в мыльню пар.

— Лучше всего грязь из тела выводить паром да берёзовым веником, – сказала она и прикусила себе язык.

На полоке сидел Милош. Он был голым и, кажется, не ожидал, что Дара зайдёт. Глаза его округлились от удивления.

С Долгой ночи он не изменился, разве что перестал быть болезненно худым. Больше не выпирали так сильно ключицы и рёбра.

Он чуть привстал, упираясь на левый локоть, прищурился, ожидая, как Дара поступит. Отступить теперь означало бы показать свою слабость. Дара достала из ведра замоченные берёзовые веники. В лицо дохнуло жаром и терпким берёзовым духом. Повертев в руках веники, она посмотрела на Милоша.

— Переворачивайся на живот.

Он молча повёл бровью.

— Что? Ты же хотел в баню. Вот я тебя и попарю.

Некоторое время он, кажется, сомневался. Вдыхая запахи смолы, берёзы, угля и пота, Дара оставалась на месте, выжидала. Наконец Милош перевернулся на живот, положил голову на руки. Зелёные глаза наблюдали за Дарой, заставляя её беспокойно сжимать в кулаках веники.

Она старалась не задерживать взгляд на родинках под лопатками, голых ягодицах, взъерошенных влажных волосах, шее и плечах, ни на чём, чего хотелось касаться не берёзовым веником, а руками и губами.

Как жаль, что время ничего не изменило. Дара бы хотела никогда больше не смотреть на Милоша с прежним желанием.

Она ещё раз смочила веники, отряхнула. Когда в последний раз она кого-то била? Скорее всего Весю. Это было перед её свадьбой? Или ещё раньше, в Гняздеце? Обычно чужое тело в клубах банных паров не вызывало бурных чувств. Но раньше Дара не парила мужчину. Тем более того, с кем она однажды была близка.

Зашуршали берёзовые листья, коснувшись пяток. Милош чуть дёрнул ногами.

— Лежи смирно, – тихо сказала Дара.

Она успела не один раз пожалеть, что предложила попарить его и вообще согласилась пойти в баню. К запаху крови и пота Дара давно успела привыкнуть, да и от грязи ещё никто не умирал.