Книга Птицы Великого леса, страница 249 – Ульяна Черкасова

Дара уставилась на чёрную линию леса, обнимая себя руками. Она почти не чувствовала холода, только боль в груди, там, где билось сердце.

Она не могла вернуться домой. Не могла отступить. Не после всего, что случилось.

Но на мельнице ждал Барсук, ждала мачеха. Скоро весна, нужно будет молоть зерно. Дара пригодилась бы дома. Она бы снова стала там счастлива. Она бы слушала реку, ходила по горячей земле босыми ногами. Её руки вспомнили бы, как доить корову, а спина заныла бы от тяжёлых мешков с зерном.

Но Дара должна была остаться.

Всё ярче загоралось небо на востоке. Пар облачками вырывался из приоткрытого рта. Из тёмной рощи взмыли в небо пробудившиеся птицы. Выше стаи показалась серая точка, и Дара прищурилась, пытаясь её разглядеть. Сова.

На дороге показались двое мужчин. Один держал под уздцы лошадь, другой, явно дружинник, расспрашивал его о чём-то. Оба обернулись, заметив Дару, и пошли навстречу. Она прищурилась, пытаясь разглядеть в рассветном сумраке лица.

— Что-то случилось? – спросила она, когда мужчины подошли ко двору.

— Госпожа княжеская ведьма, – позвал дружинник. – Тут гонец прибыл.

— Это я, – подал голос второй. – Богдан.

Дара застыла на мгновение, не веря своим ушам, слетела вниз по ступеням, бросилась на шею, прижалась.

— Ох, Богдан, – прошептала она сама не своя. – Ты был дома? Ты видел мою семью?

Юноша крепко обнял её в ответ, но промолчал. Дара отстранилась, заглянула ему в лицо. Богдан был осунувшимся, усталым. Его круглое лицо посерело. Дара смотрела и едва узнавала его.

— Так ты был дома?

— Был, – сухо сказал Богдан.

— И что?

— Река на мельнице замёрзла. Мука закончилась.

— И?

Сердце пропустило удар. Она уже знала. Сразу сердцем почувствовала.

— Старый Барсук пытался разбить лёд, только… В общем, никто не видел, что именно случилось. Дед Барсук… провалился в воду.

— Так ведь… там не глубоко совсем, – слова стучали, как рассыпанный горох по полу, но смысла в них не было совсем.

— А дальше… Ждана клянётся, точно нечистая сила вмешалась, – Богдан отвёл взгляд. – Колесо побежало и прямо по нему… Сказали, что шея сломалась… Он утоп, прямо под колесом.

— Там не глубоко совсем, – повторила Дара.

Она отступала. По шажку.

Ей стоило вернуться домой. Сразу после Совина. Сразу, как она нашла сестру. Почему она не вернулась? Почему осталась с князем? Волоком надо было тащить Весю домой. Волоком.

— Даринка, – глухой голос Богдана раздавался где-то совсем рядом, но Дара с трудом понимала, что он говорил.

Всё время она думала о себе да о том, какой важной она стала, какой могущественной. Её соблазнили речи князя и его подарки. Дара возомнила, что ей по силам спасти целое государство.

Но она не могла спасти даже родную сестру, даже любимого деда. Того, кто заменил отца с матерью. Того, кто утешал, стирал слёзы с лица, убаюкивал сказкой на ночь.

Дара ворвалась в избу, громко хлопнув дверью.

— Вставай!

— Что? – Милош поднял голову.

Всполошились все вокруг. Горыня схватился за оружие.

— Мы летим сейчас же.

— Ночью? – невнятно проговорил Милош. Сон успел сморить его.

— Уже светает. Ты сам жаловался, что я тяну время. Полетели.

Третьяна села на лавке.

— Что стряслось?

— Вы с Чири отправляйтесь в Заречье. Пусть Богдан вас отведёт, – велела Дара Третьяне. Сам Богдан зашёл в избу, остался у порога, не отрывая от неё виноватого взгляда. – Ждите меня на мельнице у Великого леса. Я приведу чародеев. Милош! – чародей сидел растрёпанный на полу, зябко кутаясь в одеяло. Под глазами у него темнели синяки. Он ёжился от сквозняка. – Полетели. Сей же час.