Книга Птицы Великого леса, страница 247 – Ульяна Черкасова

Легко, едва касаясь, она прошлась вениками по ногам, скользнула по ягодицам и выше, по пояснице к лопаткам и обратно. Листья оставляли влажные дорожки на распаренном теле. Туда и обратно. Трещал огонь в печи, шуршали веники. Ни Дара, ни Милош, кажется, не дышали.

Она начала бить осторожно, просто разогревая тело, постепенно прикладывая всё большую силу, ударяя резче. Дара поджала губы, прищурила глаза. Она надеялась, что лицо её ничего не выражало. Ей не было дела до чужой наготы, она не замечала ни капли пота, ни покрасневшую кожу, ни родинки под лопатками, ничего.

Зелёные глаза следили за ней слишком пристально.

— Сильнее? – равнодушно спросила Дара. – Или и так сойдёт?

— Сильнее.

И Дара ударила хлёстко, неожиданно зло. И ещё раз, так, чтобы кожа покраснела на месте удара. И ещё, и ещё. Листья посыпались с веток.

Было душно, жарко, влажно. Шорохи, удары. Дыхание сбилось. И больше не получалось скрывать злость, Дара больше и не пыталась, она била, била, била, пока мужская рука вдруг не скользнула по её талии.

Милош притянул Дару к себе. Они неловко сплелись руками и ногами на узком полоке, заново привыкая друг к другу, заново изучая тела, родинки, синяки, шрамы.

Шурша, веники упали на пол.

— Душно, – выдохнула с трудом Дара.

Она вырвалась на мгновение, чтобы распахнуть дверь. Потянуло свежим воздухом.

Милош притянул её назад к себе, ближе, ближе.

Ты изменился, пока меня не было? А ты? А я?

Тяжело вздохнула остывающая печь. Где-то в углу тихо хмыкнул банник. Дара улыбнулась, заметив жаркий взгляд его золотых глаз, и откинула голову назад, застонала, крепче сжимая Милоша бёдрами, впиваясь ногтями ему в спину, кусая его губы.

Он опустился на пол и коснулся её языком.

— Ах… – Дара невольно сжалась. Милош положил ладони на бёдра.

— Раздвинь ноги шире.

Это всё-таки было лучше, чем посмертки, лучше, чем золотая сила. Это было так хорошо.

— Налей и баннику тоже, – попросила Дара.

Не выпуская её из объятий, Милош потянулся свободной рукой к кувшину. Дара целовала юношу в шею, пока он наливал вино в кружку.

— Где ты только нашёл вино в такое время? – спросила она, касаясь губами ключиц, шеи, подбородка, вдыхая запахи трав и его кожи.

— Я умею найти, что мне нужно, – довольно улыбнулся он и другой рукой крепче прижал её к себе, поглаживая ягодицы.

— Неприятности? Обычно ты их находишь.

— А-а-а… – Он закатил глаза и впихнул ей в руку кружку с вином. – Пей лучше.

Из-за угла выглянул банник, взобрался, пыхтя, на лавку на другом конце стола и потянулся короткими лапами к вину. Милош придвинул кружку ближе к нему, дал хлеба, чеснока и говядины. Банник, громко жуя, принялся есть. Он тихо урчал, совсем как кот, и довольно щурил глаза.

Милош хихикал, наблюдая за духом. Он сам почти не пил, зато постоянно подливал Даре и баннику.

— Терпеть не могу твои ратиславские наряды, – сказал он, стягивая с Дары простыню и целуя в плечо. – Без них намного лучше.

Дара взяла кружку и поднесла к его губам.

— Лучше пей, – ворчливо произнесла она и захихикала, когда вино потекло по подбородку Милоша.

Тихий смех, больше похожий на кашель, донёсся с другого конца стола.

— Это он над нами? – изогнул бровь Милош.

— Не знаю. Может, – Дара пожала плечами. – Или вспомнил что-нибудь ещё смешное.