Книга Недосказанность. Вкус второго шанса, страница 72 – Татьяна Никольская

— Давай, — соглашаюсь я.

Я подхожу ближе к одному из стеллажей, провожу пальцами по прохладному стеклу бутылок, вглядываясь в этикетки. Франция, Италия, Испания... Годы, регионы, знакомые и незнакомые сорта винограда.

Вдруг за моей спиной раздается резкий звук закрывающейся двери. И сразу вслед за ним отчетливый щелчок поворачивающегося замка.

Я резко оборачиваюсь.

В дверях стоит Сергей.

Вся моя выдержка летит к чертям, ярость захлёстывает меня с головой. Алексей, значит, просто отвлекал меня.

— Теперь и ты участвуешь в этих играх? — шиплю я.

— Ирина, — Сергей делает несколько шагов вниз по ступенькам. — Только не кричи, пожалуйста.

— Не кричи?! — я даже не пытаюсь совладать со своей злостью. — Да что вы все от меня хотите? Зачем этот цирк?

— Я устал играть, — тихо произносит он. — Мы не выйдем отсюда, пока не проживем тот день, — добавляет он твёрдо. — Тридцать лет назад. Вместе.

Внутри меня борются два желания. Одно моё «я» безумно хочет влепить ему пощечину, а второе — разрыдаться.

— Решил в психотерапевта поиграть? — я цежу слова сквозь зубы, удерживая маску ледяного презрения. — Можешь записаться на сеансы самостоятельно. Но меня в это дерьмо впутывать не надо.

— Давай просто поговорим. По-человечески. Я клянусь, что больше не буду попадаться тебе на глаза до самой свадьбы наших детей. Только... давай не будем воровать у них счастье. То, которое мы, возможно, когда-то украли у себя.

Я молчу, чувствуя как злость сменяется болью. Возможно, он прав. Мы, взрослые, зрелые люди, которые не могут разобраться в своём прошлом, портим жизнь нашим детям.

— Это ты украл у меня счастье, — тихо говорю я, пытаясь взять себя в руки. — Ты. Один. Я ведь любила тебя, Серёж. Любила так, что готова была бросить всё и пойти за тобой на край света. А ты наплевал на мою любовь. Нашёл какую-то девицу, вероятно, более доступную. Мало того, что крутил с ней за моей спиной, так ещё и унизил при всех своим демонстративным поцелуем.

Сергей молчит. Стоит, опустив руки, и смотрит мне в глаза.

— Ладно, — продолжаю я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Допустим, разлюбил. Бывает. Хотя еще утром того дня клялся мне в вечной любви. Но неужели нельзя было прийти и сказать всё честно? Да, я бы выла, мир бы рухнул, но это было бы по-мужски. А ты...

Голос всё-таки срывается, и я на секунду зажмуриваюсь.

— Ты хоть представляешь, что я чувствовала? Я ведь летела к тебе на крыльях, чтобы познакомить со своим братом. Была такая счастливая, думала: вот, Колька узнает человека, который стал для меня всем миром. А увидела, как ты взасос целуешься при всех с этой… Кто это такая, кстати, была?

В погребе наступает напряжённая тишина. Я слышу только собственное прерывистое дыхание и, кажется, стук его сердца.

— С каким... братом? — сиплым голосом переспрашивает Сергей.

— С Колькой, моим двоюродным братом из Новосибирска. Я же тебе рассказывала той зимой, что летом он собирался поехать на море и обещал заскочить ко мне по пути. Он приехал без предупреждения, сошел с поезда и сразу в общагу. Я прыгала от радости, мечтала, как мы с тобой вырвемся с ним за компанию на пару дней к побережью.

— Он… блондин? — лицо Сергея становится мертвенно-бледным, взгляд блуждает, будто он теряет опору под ногами. — Это с ним ты обнималась около общежития в тот день?