Книга Бруклинские ведьмы, страница 105 – Мэдди Доусон

Его лицо раскраснелось от совершенных усилий.

— Подумал, может, тебе приятно будет вспомнить о счастливых временах, вот и всё. Это просто завтрак. Если ты правда хочешь, чтобы я ушел, я уйду.

— Нет, вce нормально, — говорю я ворчливо.

— Подвинься, я составлю тебе компанию.

Он стоит надо мной, пока я размышляю, двигаться или нет. Потом добавляет: — Если ты не против.

Итак, я отползаю на другой край кровати, а он садится и ставит между нами поднос. Я поджимаю под себя ноги и кутаюсь в одеяло. Нехорошо все это.

— Э-э, а зачем ты это делаешь? — спрашиваю я его. Блинчики действительно превосходные, круглые, золотисто-коричневые, с подтаявшим сливочным маслом сверху. И бекон приготовлен как я люблю, хрусткий такой. Живот предательски урчит.

— Это мой способ попросить прощения. Я приношу извинения посредством блинчиков. И-и-и… ну, еще я хочу попросить о любезности.

— О какой?

Он широко улыбается:

— Ну что за тон? Просто мне вроде как нужно тут пожить, так что, пожалуйста, выслушай меня. Я обещаю быть хорошим соседом, хорошо себя вести и не устраивать разнузданных вечеринок. Я буду печь блинчики и убирать за собой. И краны починю, чтобы не текли. Ну, ты знаешь, всякое такое. Обязуюсь даже в девяноста пяти процентах случаев опускать стульчак унитаза, хотя я так и не освоил этот навык.

— Нет, Ноа. Это абсурдная идея. Мы не можем жить в одном доме. Ничего не выйдет. Ты должен уехать.

— Но мне некуда ехать, — говорит он. Его глаза моргают, и, похоже, он знает, как получше себя преподнести. — Ладно тебе, Марни. Все будет нормально.

— Позвони родственникам. Возвращайся в Вирджинию и живи с семьей, мне и самой недавно пришлось так поступить. Делай так же, как твои родные, когда у них бывает туго с деньгами, если с ними, конечно, такое случается. Но остаться тут не вариант. Сам знаешь, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Я не могу позвонить родственникам. В Африке я реально напортачил, и они теперь в ярости. — Ноа начинает поглаживать мне руку.

Я выдергиваю ее со словами:

— Так иди преподавать. У тебя есть учительский диплом.

— Тут он не действителен, и я выгорел. Не хочу преподавать. Пожалуйста, Марни. В сентябре я пошел на кое-какие курсы и хотел бы остаться, пока не окончу их.

Я ничего не отвечаю.

— О’кей, выслушай меня. Посмотри на ситуацию с другой стороны. Как будто это крупный социальный эксперимент, о’кей? Ох нет, только глаза не закатывай. Слушай! Перед тем как стать любовниками, мы отлично дружили, а перед тем, как съехались и решили пожениться, некоторое время были любовниками. А потом я тотально наломал дров, облажался, как никогда в жизни. И ясно же, что из-за этих моих дров нам никогда больше не быть вместе по-настоящему. У тебя теперь есть другой, и я с уважением к этому отношусь. Поэтому что, если мы просто проведем это время в Бруклине, в квартире моей двоюродной бабки? Всего лишь небольшой срез времени, пока ты ждешь, когда можно будет по-настоящему унаследовать этот дом. Будем общаться по-доброму. Снова станем друзьями, залатаем дыры в наших взаимоотношениях. А когда-нибудь потом — может, когда мы уже поседеем и одряхлеем и сто лет будем женаты, но не друг на друге — мы оглянемся на прошлое и скажем: «Ого, какую крутую вещь мы тогда сделали, смогли по-человечески жить под одной крышей, хоть у нас за плечами был развод со всем сопутствующим багажом». Это может стать чем-то вроде духовной практики — мы с тобой вдвоем в доме Бликс. Мне кажется, она считала, что это будет для нас полезно. Такая точка над i.