Онлайн книга «Поцелуй Снегурушки»
|
Ноги сами несли ее через сугробы. Здесь, в лесных чертогах, они стояли еще что ни на есть пышные, нетронутые оттепелью. Сама того не замечая, Аксинья забралась довольно далеко. Тишина укутала ее мягким покрывалом, отгородила от людской молвы, позволив ненадолго ощутить себя в безопасности. — Что же делать?.. – в отчаянии простонала ведунья, все яснее сознавая, в каком затруднительном положении оказалась. Мало того что теперь ей придется юлить и изворачиваться, объясняя «явленное духами» грозное знамение. Так еще и вышедшее из-под контроля колдовство порядком напугало ее саму. Сейчас, оглядываясь, она понимала, что даже не почувствовала, как колдует, будто не ее то была воля. С отвращением скинув с себя одеяние Стужи, Аксинья обернулась и… не узнала обступившего ее леса. Вместо высоких, статных берез и сосен кособочились облезлые ели. Облепленные белесым лишаем стволы напоминали торчащие остовы костей. Корявые корни расползались по влажному темному дерну, точно змеи, в их узловатых впадинах мутно блестела вода. Грязно-желтое небо, словно после пожара, недвижимо застыло над топью. Не день, не ночь – только безлюдная, иссохшая тишина. Да и снега-то не было. — Как… что же это? – растерянно пролепетала Аксинья. – Ужель все еще сплю?.. Она яростно потерла кулаками глаза и, снова заозиравшись, обнаружила, что и дерюга-то с мочалами пропала. Позади, точно скрип, раздался вкрадчивый смешок: — Ох и недолго тебе осталось, коли это место видишь… — Кто здесь?! – жалобно вскрикнула Аксинья. Отовсюду, уставившись на нее, выглядывали кроваво-алые бусины брусники. Теперь ей стало по-настоящему страшно: это место менялось, жило по своим законам. — Кто? – ехидно проскрипел голосок. – Лучше бы знать, кто ты. Иди-ка, погляди. На расстоянии сажени, там, где топь лысела, превращаясь в побережье, блеснуло грязное озерцо. На негнущихся ногах Аксинья приблизилась и медленно опустилась на колени. Мертвая гладь напоминала студень. Ей не хотелось глядеть, но одновременно давным-давно мучивший ее исподволь вопрос пересилил, заставив подползти к самому краю и осторожно перегнуться. Из сумрачной глубины полыхнули два желтых глаза. Аксинья оторопела. Мало-помалу перед ней проступало чудовище: острые, торчащие изо лба рога, жесткие перья, тонкие пальцы ящерицы. Обледенев от ужаса, Аксинья истошно закричала, и существо, исказив рот, тоже показало мерзкую гримасу отвращения. Аксинья попятилась на четвереньках, измазываясь в вязкой жиже, а затем опрометью бросилась прочь, не разбирая дороги. Чаща слилась в размытое пятно, ветки хлестали по щекам, но ведунья ничего не чувствовала. И так же внезапно, как нагрянул морок, она выскочила на зимний проселок, к знакомым полям, где вдалеке уже веселилось пламя и заливались балалайка с бубнами… Ослабев, Аксинья рухнула на дорогу, надрывно хватая ртом воздух. Легкие будто стали глиняными. Сердце рвалось из груди, стуча у самого горла. Протяжно захрипев, Аксинья заскребла ногтями жгучую наледь. Несколько страшных мгновений ей казалось, что она сейчас умрет, но затем ужас, а за ним и неведомый недуг начали понемногу отступать. С трудом ворочая свинцовое, взмокшее тело, Аксинья отползла за ближайший куст да так и легла в изнеможении в снег. — Что это было? Я схожу с ума? – всхлипнула она и разрыдалась. |