Книга Поцелуй Снегурушки, страница 16 – Мария Тиамат

Чудовище затрубило, высекая копытами молнии, и дева захохотала. Несмотря на мощь противника, который грозил растоптать ее в пыль, она каждый раз легко избегала его атак. Теперь же снежный буран подхватил ее, поднимая высоко над землей, закутывая в свои объятия, точно в теплую медвежью шубу. Пальцы девицы вдруг вытянулись и превратились в когти – длинные и тонкие, как паучьи лапы, – и этой рукой она ударила оленя в бедро. Тот застонал, заваливаясь набок, и в следующий миг все залило яркое, приносящее покой сияние, и сон Ивана тоже исполнился безмятежности.

Он вновь и вновь воскрешал в памяти эту чудовищную битву, напоминающую схватку двух богов, пока направлялся к избе Агафьи. Страх за Марьянку вынудил его пойти на риск. Однако попасть к знахарке следовало невзначай, чтобы ни у кого не возникло подозрений. Для Ивана такая задача была трудна вдвойне: все в деревне знали о его тяге к выдумкам, как и о том, что он долгое время таскался за Агафьей хвостом. Насмешки по этому поводу давно поутихли, однако людская молва, что зыбь на глади озера, возвращалась очень легко. Стоит деревне взбаламутиться, как все усилия пойдут прахом.

Кто знает, что предпримет Снегурушка, если поймет, что ее подозревают в убийстве Клима. Она может так же необъяснимым образом исчезнуть, как и появилась. А Ивану с Агафьей придется отвечать за ересь перед стражами Дозора: староста Пантелей предупреждениями попросту не бросался, хоть и старался решить все миром. Но коли дело дойдет до беды, избегнуть наказания сумеет лишь Иван, прилюдно отрекшись от знахарки. А вот Агафью неизбежно будут ждать тюрьма и суд в ближайшем городе.

События принимали опасный оборот. Ивану казалось, что он всегда подспудно чувствовал возможность такого исхода и всеми силами стремился уберечь от него знахарку. Агафья могла верить в свои враки сколько угодно, но если бы Иван стал ее последователем, этого бы ей уже не простили. Пусть бы сидела себе одна в избе, доживала в тишине и старости последние дни, но Иван хотя бы знал, что с ней все в порядке! И вот теперь он все-таки собирается подставить Агафью под удар… Однако дрожащий, умоляющий голос Марьянки раз за разом заставлял сердце сжиматься от острой тревоги и сознания собственной беспомощности – и гнал, гнал вперед вопреки всему в поисках ответа.

Чтобы запутать следы, Иван сначала прошелся по соседям. Зимою деревенские часто заглядывали друг к другу в гости: песни ли спеть, посевы на следующий год обсудить, да и просто посудачить о том о сем. Первым делом Иван заглянул к Офимье и дал понять, что к весне свадьба состоится. Верба тихо плакала у окна об отце, а заслышав разговор Ивана с матерью, вовсе побледнела и выскочила на улицу. Что ж, понятное дело, тяжело ей, и не к месту сейчас такие беседы. Это Офимья, как вдова, хоть о муже горюет, да о будущем детей не забывает.

Теперь нужно было договориться с кем-нибудь о сватовстве. Это стало удобным предлогом для того, чтобы прогуляться по деревне, и вскоре Ивану попалась изба, где после вчерашней метели захворал горлом ребенок. Вызвавшись принести от знахарки травяного настоя, Иван наконец-то с чистой совестью направился к Агафье.

Погода выдалась самая пригожая: слежавшийся плотный снег весело поскрипывал и покряхтывал под сапогами, и от этого напева в душе зарождался удалой задор. Не хватало только гармошки, свистулек, озорных девок в расписных платках и дружного хоровода. Однако следовало не терять бдительности: не поблескивает ли где коварный ледок? Ступишь – и тут же выкинешь, замахав руками, нелепую фигуру, а то и вовсе кувыркнешься навзничь.