Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 121 – Эра Думер

Я не торопился вставать в очередь. Погрузил босую ногу в песок и поморщился:

— Холодно.

Одна из рек была чернющей, покрытой коркой льда, и по ней плыли тела тех, кого похоронили без уплаты за переправу. Я отвернулся, и без того мёрз, к тому же имел все шансы примкнуть к бедолагам, если Ливий не озаботится моим посмертным приданым.

«Кого я обманываю, – со вздохом подумал я, – я вверяю себя в руки Царя священнодействий. Он похоронит как положено».

Густые, чернильные воды Коцита словно не двигались вовсе. Оттуда доносился скорбный вой. Он противно бил по ушам. Раскалённая река оттесняла Тартар для грешников, прозрачные стоки Леты колыхались от дыхания утробы Орка, а зеркальные воды Стикса скользкими дорогами отделяли мир живых от мира мёртвых. Уж я-то не забуду Стикс – меня пронесло над приграничной рекой на бешеной скорости.

Серели и проливались на чёрный песок небеса. Дышалось вязко, лёгкие свистели от серебра и пепла, наполнявших воздух. Души слонялись в ожидании приговора, не глядя ни на меня, ни на других. Порой даже сталкивались, но, обменявшись пустыми взорами, продолжали бессмысленный путь.

Не было «вчера» или «потом». Я упал в песок. Ничего тут не было, и мне до одури не хватало отца, не хватало Ливия, солнца, рыночной вони и пьяных уличных визгов. Я жаждал вгрызться в персик и облиться липким нектаром; вбежать в ледяное озеро посреди ночи, разгорячённый опьянением, жаждал поцелуев, слияния тел и стонов любви.

Я прикрыл глаза, веки задрожали и наполнились горячей влагой.

— С… Сателлит?! – раздалось прямо над головой.

Вскочив, я стукнулся лбом о любопытные пухлые губы. Филлия собственной персоной прикрыла рот и воззрилась на меня, будто увидела покойника. Ах, Луциан, сногсшибательная шутка.

— Филлия! Я что, сплю? – Я шутливо протёр глаза, на самом деле избавляясь от жалких слёз. – Что ты тут забыла?

— Дурак, я в Орке по вашей с Негоциатором милости. – Филлия подбоченилась, всё в том же цветочном одеянии, словно роза из сада, где мы резвились в детстве с Ливием. – Тейя, наверное, с ума сошла от страха за меня!

— Ты не говорила, что Тейя того. – Я скрестил руки под подбородком, изображая скрещённые кости. – Хотя… Теперь не важно. Как ты тут? Подумал, ты скучаешь, вот и позволил длинноухим скотам лишить меня жизни, чтобы тебя, красивую, проведать.

Филлия охладила щёку тыльной стороной ладони, стрельнув улыбкой. Ямочки, пышность и румянец – всё в ней выдавало чужую здешним местам.

«Её здесь быть не должно».

— Прогуляемся? – Я предложил локоть, и Филлия, улыбнувшись, зацепилась за руку. Мы начали неспешный круг по пляжу. – Когда я впервые вас встретил, подумал, что настолько разных людей жизнь свести неспособна.

— А теперь? – Филлия вскинула светловолосую голову. – Так уверен?

— Знаешь, дитя Венеры, я только что общался с призраком на земле, а теперь – с живой в мире мёртвых. У Фортуны чёрный юмор.

Мы помолчали. Я взрыхлил песок носком сандалии и усмехнулся:

— У меня не осталось сомнений, что в вас с Тейей сидит одна душа.

Филлия расхохоталась. Ей понравилась фраза, неприличное окончание которой мы придумали с Ливием. Мы оба куски дерьма.

Не преуспел в красноречии, как Ливий, однако постарался приободрить несчастную: сказал, что у неё велик шанс покинуть Орк.