Онлайн книга «Тонкий лед на глубине»
|
Шелест стоял рядом, вглядываясь сквозь малиновое марево в сторону невидимого фарватера. Прошло пять секунд. Семь. Десять. Фальшфейер яростно ревел, выбрасывая в небо снопы раскаленных шлаков. И в тот момент, когда пиротехнический заряд выгорел наполовину, далекий световой клинок на горизонте дрогнул. Гигантский луч судового прожектора «Бурана», блуждавший по свинцовым облакам, резко оборвал свое круговое движение. Световой столб качнулся, опустился к самой кромке застывающей воды и снайперски точно зафиксировался на малиновой точке, горящей на крыльце островного форта. Ослепительный белый луч ударил Шелесту и Барышеву прямо в лица. Дистанция в три мили сжалась: мощь корабельной оптики была такова, что на гранитной стене за их спинами проявились мельчайшие трещины и наплывы инея, а тени обрели хирургическую резкость. Следом за фиксацией пришел ответ. Корабельный прожектор ледокола не остался статичным. Его свет мгновенно погас — оператор на ходовом мостике перекрыл световой поток жалюзи системы механического телеграфа. Темнота. Затем — короткая, яркая вспышка на одну секунду. Снова темнота. Вторая вспышка. Третья вспышка. Трехкратное мигание прожектора. Универсальный морской код визуальной связи: «Сигнал принят. Пеленг взят. Наблюдаем вас визуально». Луч прожектора вспыхнул в четвертый раз и остался гореть ровным, неподвижным световым мостом, соединившим борт ледокола и гранитный пятачок острова, прокладывая оптическую трассу над ледяной шугой озера. Фальшфейер в руке Барышева зашипел в последний раз, выплюнул в снег шлаковую каплю и угас. Серое предрассветное утро вновь сомкнулось вокруг них, но теперь это была не слепая мгла ледяного капкана. В наступившей тишине, где больше не было слышно ни ветра, ни скрипа камня, нарастал звук. Сначала это было похоже на жужжание гигантского шмеля, приглушенное толстым слоем тумана. Но с каждой секундой тональность менялась, переходя в тяжелый, басовый, раскатистый рев. Звук шел прямо по световой дорожке прожектора. Из полосы белесой ледяной взвеси, взрезая низкие клочья тумана, на открытое пространство перед волноломом форта вырвался силуэт. Это был тяжелый спасательный катер на воздушной подушке класса «Хивус-48» в черно-желтой оперативной окраске МЧС России. Огромный двенадцатиметровый аппарат летел над замерзающей Ладогой на высоте полуметра, опираясь на упругую воздушную подушку, удерживаемую сегментарным гибким ограждением из черной морозостойкой резины. Два гигантских маршевых винта в кольцевых насадках на корме с оглушительным турбинным свистом перемалывали морозный воздух, выбрасывая за собой шлейф из ледяной пыли и брызг высотой с трехэтажный дом. Катер не шел по воде — он скользил, сминал и перемалывал ледяную кашу. На полной скорости аппарат перевалил через полутораметровый гребень берегового тороса, на секунду завис в воздухе, расправив резиновые лепестки юбки, с глухим резиновым ударом приземлился на припайный наст и, сбавляя обороты турбин, юзом развернулся носом к гранитному пирсу острова Сухо. На крыше рубки катера яростно и бесшумно вращались сдвоенные синие проблесковые маяки, заливая обледенелый форт тревожными, спасительными сполохами. Наручные часы под задубевшим сукном бушлата зафиксировали 07:15. |