Онлайн книга «Тонкий лед на глубине»
|
Носилки подняли с пола. Четверо мужчин, тяжело переступая по доскам, вынесли черную ношу в проем двери. В полумраке лестничной клетки раздался первый, медленный, ритмичный удар чугуна: санитары начали спуск носилок по крутым ступеням винтовой лестницы, уводя покойного коменданта форта в его последний путь сквозь замерзающее чрево башни вниз, к ожидавшему на припае катеру. Наручные часы под остекленевшим от соли сукном рукава отсчитали ровно 07:55. Глухой перестук рифленого чугуна под подошвами спасателей постепенно затих в нижнем пролете башни. Шелест стоял на гранитном пирсе острова, опершись здоровым левым плечом о массивный швартовный кнехт девятнадцатого века. Холод, сковавший Ладогу, в рассветных сумерках стал кристально-прозрачным: ураган окончательно выдохся, и над белым полем шуги повисла плотная, морозная тишина, нарушаемая лишь глухим рокотом вспомогательной силовой установки спасательного катера. «Хивус-48» стоял на льду у самого подножия пирса, тяжело распластав черные резиновые сегменты воздушной подушки по торосистому насту. Из кормовых дефлекторов аппарата толчками вырывался горячий сизый выхлоп авиационного керосина, мгновенно растворявшийся в ледяном воздухе. Черный виниловый мешок с телом Виктора Гордеева уже скрылся в кормовом отсеке катера. Двое бойцов МЧС закрепили носилки грузовыми стропами к палубным рымам, защелкнув карабины с сухим щелчком оцинкованной стали. По трапу пирса вели Артема Седых. Пластиковую строительную стяжку на запястьях гидролога спасатели перекусили болторезом еще в кают-компании, заменив ее штатным спецсредством — тяжелыми воронеными наручниками БРС-2. Металлические браслеты с замками повышенной надежности намертво сковали руки подозреваемого за спиной. Храповой механизм врезался в отекшую, посиневшую от мороза кожу лучезапястных суставов, исключая малейшую подвижность кистей. Седых волочил ноги. Полиуретановые подошвы его мокрых кед разъезжались на обледенелых каменных ступенях; двое спасателей в оранжевых мембранных комбинезонах жестко держали его под локти с обеих сторон, практически неся тщедушное тело гидролога над настом. В трех шагах впереди спиной вперед спускался сотрудник оперативно-криминалистического управления Следственного комитета. На груди криминалиста висела профессиональная цифровая камера в защитном неопреновом термобоксе, наглазник видоискателя был прижат к лицу. Светодиодный накамерный осветитель заливал фигуру Седых жестким, мертвенным белым светом, выхватывая каждую деталь катастрофы: разорванную в клочья синюю синтетику термокофты «Norfin», багровые полосы запекшейся крови под свернутым набок носом, перекошенный от озноба рот. На объективе непрерывно пульсировал маленький красный огонек видеофиксации. Седых судорожно дергал головой. При каждом шаге он пытался втянуть шею в плечи, спрятать лицо в грязный, мокрый воротник разорванной флисовой толстовки, отвернуться от безжалостного стеклянного глаза объектива. — Камеру… уберите камеру, суки… — хрипел он, давясь ледяным воздухом и сплевывая на гранит розовую пену. Голос гидролога сорвался окончательно, превратившись в сиплый, старческий шепот: — Вы не имеете права… съемка без согласия… Я требую адвоката… — Двигайся, гражданин, не задерживай следственные действия, — монотонно бросил один из сопровождающих, толкая арестованного к раскрытой аппарели катера. — На материке наговоришься. Там тебе и адвокат будет, и следователь персональный. Шевели поршнями. |