Онлайн книга «Без шансов уцелеть»
|
Им обоим было чуть за двадцать, но Ли Цзялян казался куда старше. — Ничего, – сказал он глухо. – На экзамен я, пожалуй, не пойду. — Что?! – Лэй Канмэй уставился в изумлении, и лицо его стало серьезным. – Лао Ли, это ж не шутки. Среди молодых в общине ты самый читающий, самый толковый, неужели хочешь всю жизнь гнить в этой всеми забытой дыре? Тот глядел в никуда. — Ну скажи хоть слово! Все мечтают выбраться, а ты сомневаешься! Теперь ведь родословная не помеха, чего бояться? Ли Цзялян долго не произносил ни слова, потом вздохнул и сказал: — Я просто… разочаровался. — То есть? – не понял Лэй Канмэй. — За эти десять лет я, кажется, повидал все самое гнусное, что есть в людях… Да, деревня Хулинцзы глухая, нищая, полузаброшенная, но здесь нет места той подлости, лицемерию и глупости, что калечит людей. С самого приезда сюда думал – вот он, настоящий островок покоя. Канмэй помолчал немного и ответил: — Все понимаю, но Дэн Сяопин[72] вернулся – у страны снова есть надежда! Да я сам хоть и кажусь бездельником, балагуром, а ведь раньше двенадцати не ложусь, читаю древние трактаты по медицине, которые сам же и стащил из уездной библиотеки, – все мечтаю сохранить хоть крупицу того, что оставили предки. — Думаешь, если китайская медицина возродится, мошенники перестанут наживаться на чужом горе? Я столько исторических книг перечитал и знаешь, что понял? На протяжении многих веков и многих династий повторяется одна закономерность: как ни крути, то, что приходит на смену, и то, что сменяется, – по сути одно и то же… От этих слов Лэй Канмэя пробрал холодок, он машинально запахнул воротник поплотнее. Голос Ли Цзяляна звучал глухо: — Стоило только объявить о возвращении экзаменов – все обезумели от радости. А я не рад. Все гадаю: ну сдам, ну поступлю, ну уеду отсюда – и что дальше? А вдруг все повторится – опять будем плясать танцы верности[73], только под другими лозунгами? Лишь подумаю об этом, и меня прошибает холодный пот… — Лао Ли, ты слишком усложняешь, – сказал Лэй Канмэй. – Так жить нельзя. Я поглупее тебя буду, не смотрю настолько далеко, но все же уверен в одном: в каких бы условиях мы ни жили, надо что-то делать. Для себя и для страны, которую изуродовали беды. Ли Цзялян тяжело вздохнул. — Вот потому я и сказал, что разочаровался. Два товарища смотрели, как над котлом поднимается пар, каждый думал о своем, и вдруг снаружи грянул страшный, оглушительный грохот! Лэй Канмэй вскочил, откинул ватную занавеску, бросился на выход, распахнул дверь – и его сразу ударил в грудь ураганный порыв. Дыхание перехватило; он прищурился, рассмотрел что-то и закричал: — Лао Ли! Быстро сюда! Загон рухнул! Лошади сбежали! Ли Цзялян выскочил наружу, подбежал к рухнувшему загону, схватил с земли аркан, метнул его, и петля, свистнув, накинулась на шею гнедого коня. Тот даже не успел взбрыкнуть, как Ли Цзялян вскочил в седло и дернул удила. Конь заржал, взвился на дыбы, крутанулся несколько раз, фыркнул, но подчинился. — Я перехвачу табун! – крикнул Цзялян через вой ветра. Канмэй хотел остановить его, но вьюга заглушала слова, слышался только стук копыт, только вскоре и он исчез. Охваченный беспокойством, он вернулся в дом и стал ждать. Каждая минута тянулась, как целый год… |