Онлайн книга «Без шансов уцелеть»
|
Он замолчал, лицо его помрачнело. Закат заливал озеро тусклым светом, волны звонко бились о берег, рассыпаясь золотом. — У нас не так, – сказала Уюньцигэ, глядя на него, глаза ее по-прежнему блестели. – В степи все просто: если умеешь ездить верхом, отважно сражаешься, поешь от души, если умен и добр – ты герой, и в любой юрте тебе нальют свежего кобыльего молока. — Знаю. – Ли Цзялян смотрел на нее с нежностью. – Потому-то я не могу расстаться со степью… и здешними людьми. На щеках Уюньцигэ вспыхнул румянец, и Ли Цзялян, завороженный, не удержался и мягко притянул ее к себе… С того мгновения она решила: пусть даже придется страдать, голодать, пусть жизнь обернется мукой – она все переживет рядом с ним. А теперь, когда он погиб, – ей незачем жить дальше… Конь, почуяв отчаяние и бессилие всадницы, двинулся вперед, подставляя круп ветру и уклоняясь от снежных порывов. Цокая мерно и гулко, животное вышло к подветренной стороне холма – там, у желтых камней, что-то лежало. Уюньцигэ потерла глаза и прищурилась. Человек! Лежащего мужчину почти полностью занесло белыми хлопьями, но девушка сразу узнала его по заплатке на меховой шубе – ту заплатку она пришила сама. — Цзялян! – закричала она, спрыгивая с коня. Край ее шубы, примерзший к седлу, с хрустом оторвался. Не обращая внимания, Уюньцигэ просунула руку ему за ворот, потрогала шею – хвала небесам, теплый. Она закинула его руку себе на плечо и, оступаясь в снегу, потащила к заброшенной глинобитной постройке неподалеку. Двери не было, крыша провисла, стены в трещинах, ветер завывал в проемах. В очаге лишь обгоревшая глина – ни полена, ни коровьего навоза, огонь не развести… Так он умрет от холода! Уюньцигэ распахнула свою шубу и обняла Ли Цзяляна, кутаясь вместе с ним, – не помогло. Тогда она сняла с себя еще несколько слоев одежды и прижала его ледяное тело прямо к своей горячей коже. Ее словно ужалило: боль морозными иглами пронзила так, что слезы брызнули сами, но она лишь крепче прижала Цзяляна к себе. Через какое-то время молодой человек шевельнулся, открыл глаза и хрипло прошептал: — Не надо… оставь… уходи… — Мы, пастухи, не можем смотреть, как уходит жизнь. Пока бьется сердце, надо бороться. Иначе небо покарает. Я не уйду. Никогда… – тихо ответила Уюньцигэ и поцеловала его в лоб. Снаружи метель срывала сумеречный покров, заставляя ночь вопить от боли… Казалось, мир сжался до них двоих. Уюньцигэ, не моргая, наблюдала, как сквозь щель залетела хрустальная снежинка. Ей казалось, что тьма в месте, где медленно та кружила, чуть отступила. Холод окутывал, веки наливались тяжестью, она приказывала себе не засыпать – «усну, и все, умру вместе с ним», – но дремота продолжала накатывать. Наконец силы оставили ее, и в последние секунды, перед тем как сомкнулись глаза, она подумала: как же хорошо, если уж умирать, то рядом с Цзяляном… Проснувшись, Ли Цзялян ощутил под собой тепло кана и мягкость овечьих шкур, сверху навалилось теплое тяжелое одеяло. Он перевернулся и увидел улыбающееся лицо Лэй Канмэя. — Лао Ли, очнулся? — Где я?.. А Уюньцигэ? – Цзялян попытался подняться, но сильные руки прижали его обратно, и раздался звонкий смех Уюньцигэ. — Не переживай! Если бы не Лао Лэй и его товарищи, нас бы с тобой снегом занесло. Ты три дня проспал – мы уж думали, не очнешься. |